Но глубоко внутри, под всеми потревоженными фрагментами науки, мельтешащими вокруг, душа его кричала в истерике. Он уже знал, что не знает. Что он попал в ловушку того самого вопроса о курице и яйце, на который никто за тебя не ответит, – мировосприятие определяет личность или наоборот. Что он может побороть этот сложный самообман, если захочет, но может с тем же успехом сдаться и принять это новое нечто, что появилось внутри него, что больше, чем просто система причин и следствий. И хуже того, он понял, что никогда не сможет взять лезвие правды и нашинковать реальность так, чтобы ответ открылся его глазам. В первый раз в жизни в настоящем ужасе, который как-то превратился в огромное счастье, он смирился с мыслью, что, несмотря на все старания, он на самом деле не смотрит отстраненно на элегантность и объективность реальности, а находится внутри нее. Глубоко-глубоко внутри.