Цитаты из книги Велнесс

Годы спустя оказалось, что он не готов к появлению «Фейсбука» и к тому, как благодаря «Фейсбуку» прошлое обрушится на него. Хотя большинство его ровесников считали воссоединение с давно потерянными друзьями через «Фейсбук» поводом для радости, Джек воспринимал это как серьезную угрозу. В Чикаго он уже не тот человек, каким был в Канзасе – он покрыл татуировками свое тело и изменился сам, отгородив стеной ту часть своей истории, когда он жил на ранчо в маленьком домике во Флинт-Хиллс и никому не был нужен.
Так что, естественно, ему не нравится, что «Фейсбук» пытается затащить его обратно.

— Вот тебе нужен был романтический партнер, который не нуждается в твоем внимании и не зависит от тебя, — сказал он. — Но как только ты нашла такого парня, он постепенно начал в тебе нуждаться и зависеть от тебя. Такова природа близости. И вот ты начала замечать эту его потребность и слегка отстраняться, что, видимо, приводило его в недоумение, поэтому он тянулся к тебе еще сильнее, тебе это казалось еще больше похожим на зависимость, ты опять отстранялась, он опять тянулся к тебе, и так далее, и так далее, и получился эдакий вечный цикл притяжения и избегания, пока в конце концов тебе не начало казаться, что ты живешь именно с таким нуждающимся в тебе и зависимым человеком, с каким никогда не хотела иметь дела.

Но история может подействовать на вас так же сильно, как и лекарство. Например, когда вы идете в театр и смотрите пьесу, которая настолько прекрасна, что заставляет вас плакать, это тоже своего рода плацебо: история повлияла на химические процессы в мозге, и только совсем тупоголовый человек может сказать: “Почему ты плачешь? Это же выдумка”. Предполагалось, что “Велнесс” будет заниматься чем-то как раз в таком духе: созданием вымышленных переживаний, которые вызывали бы реальные физические и психологические реакции. Это будет биологический театр.

Из этнографических исследований культов Элизабет знала, что наиболее эффективно заблуждения внедряются в сознание тех, кто находится в окружении людей, разделяющих аналогичные заблуждения. В таких ситуациях формируются альянсы, выявляются враги, поощряется и поддерживается динамика “мы против них”. Люди куда больше склонны верить во что-то, когда входят в сообщество других верящих в то же самое, когда окружают себя людьми, говорящими на том же языке, людьми с теми же ориентирами. И получается, что определенные идеи — даже плохие, даже ложные — обладают своего рода иммунитетом: чем больше людей они объединяют в союз, который со временем становится все теснее, тем лучше они защищены.

Локальные шутки, отсылки, понятные только партнеру, милые домашние прозвища, упрямая верность новому безупречному организму — их паре — все это, как считает профессор психологии и научный руководитель Элизабет, доктор Отто Сэнборн, который сейчас как раз изучает сложный механизм любви с первого взгляда, имеет нечто общее с культом. Он говорит, что новые пары используют в основном ту же тактику, что и культы, — укрепляют коллективную идентичность с помощью общих ритуалов, лексики, понятной только посвященным, и чувства превосходства над внешним миром, — но у них, в отличие от истинного культа, нет стремления вербовать последователей и навязывать им свою идеологию.

Она изучала окружающих объективным, беспристрастным взглядом ученого, которым ей предстояло стать, и подметила закономерность: если в какой-то момент один из группы друзей уходил или в туалет, или купить десерт, или еще куда-нибудь, а разговор продолжался свободно и без заминок, Элизабет понимала, что ушедший не был лидером. Но если группа испытывала трудности, если разговор начинал разваливаться, если люди молча смотрели друг на друга, заполняя паузы словами-паразитами — “Так, гм, да, ну, в любом случае...” — как игла, которая никак не может попасть в канавку виниловой пластинки, Элизабет догадывалась, что группа лишилась своего капитана и теперь ищет нового.

Джек не сказал бы, что они с Элизабет врут друг другу, но их разделяла пропасть дипломатичных недосказанностей. Основными темами их разговоров были рутинные бытовые задачи, дела, которые нужно закончить, списки продуктов, которые нужно купить, рабочее и школьное расписание, которые нужно согласовать, и вопросы — многочисленные вопросы — о том, как прошел день. Что она ела на обед? Понравилось ли ей? Что она читала? Понравилось ли ей? Они не игнорировали друг друга, но он чувствовал, что абсолютная, фундаментальная честность, которую демонстрировала Кейт, в их случае подменена другим видом общения — не откровенными беседами, а скорее чем-то вроде дружеской прослушки. Они всегда были в курсе того, что другой делает и говорит. Но не того, что другой думает.