Цитаты из книги Велнесс

– Бен, мы сняли со счета все деньги.

– И я понимаю, как это тебя беспокоит. Но, кажется, ты не осознаешь необходимость контроля рисков. Я серьезно. Ни одно важное дело никогда не делалось без контроля рисков.

– Это все наши сбережения. Все. Мы не можем позволить себе выплачивать и ипотеку, и арендную плату в течение года.

Деньги позволяли дышать, позволяли расслабиться благодаря самому факту их наличия, благодаря существованию запаса на случай непредвиденных обстоятельств.

– А пока что надо прилагать усилия и самим создавать свою эмоциональную реальность. Искать приключения, приобретать новый опыт и что-то менять в повседневной жизни. Привносить в нее нечто свежее и интересное.

– И для этого нужен камин?

– Я считаю, что у нас появится мотивация больше читать вместе, если в квартире будет камин, перед которым можно читать. Вот и все.

– А в чем  успешны твои родители?

– В любой гадости, какая только взбредет им в голову. Я совершенно серьезно, мое генеалогическое древо – это клубок мерзких типов. Аферисты. Махинаторы. Вымогатели денег. Финансово подкованные, но при этом безнравственные. Выбились в люди несколько поколений назад на взяточничестве и мошенничестве, и с тех пор мало что изменилось. Я не хочу иметь с ними ничего общего.

– Мама сказала, что ходить в художественную школу в Чикаго, по сути, равносильно посещению борделя в Гоморре, так что, думаю, нет. – Он закатывает глаза. – Вся ее церковь за меня молится.

– И о чем они молятся?

– Не знаю. Чтобы моя душа спаслась. Чтобы я не поддался искушению.

Ее зовут Элизабет Огастин – из литчфилдских Огастинов, – хотя репутация ее семьи имеет вес только в определенных кругах, а сюда эти круги не простираются.

Это дурацкое, драгоценное и очень личное семейное воспоминание становится чем-то совершенно иным, когда проходит сквозь призму «Фейсбука» – оно приобретает уродливую двусмысленность. Оно становится инструментом. Тоби становится реквизитом. Все превращается в рекламу. Такова неумолимая математика «Фейсбука»: все, что попадает в «Фейсбук», уподобляется «Фейсбуку».

Знаю, звучит очень круто, но мы живем довольно обычной жизнью. Вот все думают, что у нас оргии каждую ночь, а на самом деле они только по субботам.

если вы хотите, чтобы боги над вами посмеялись, тогда, конечно, называйте свою новую квартиру домом на всю жизнь.

Что видимые мелкие оплошность свидетельствуют о скрытых серьёзных изьянах.

иногда ты берешь, что дают, и делаешь вид, что именно этого и хотел.

Но теперь он понимает: главный изъян в его плане заключается в том, что такая разносторонняя и образованная женщина никогда не проявит интереса к такому необразованному, провинциальному, отсталому невеже, как он.
...
...
...
Но теперь она понимает: главный изъян в ее плане заключается в том, что такой смелый и увлеченный мужчина никогда не проявит интереса к такой скучной обывательнице, конформистке и мещанке, как она.

Поэтому они не знакомятся...

Мы говорим здесь не обо всех врачах, мы говорим о вас и обо мне. Только о нас. И мы обнаружили, что мозг, по сути, шкафчик с лекарствами. Мы это знаем. Он обладает невероятными способностями лечить болезни и облегчать страдания, если только суметь его открыть. И у нас есть ключ. Разве не будет неэтично не воспользоваться им?

Весь механизм читательско-писательского взаимодействия напоминал засорившийся унитаз, и Джек никак не мог решить, кто из них, тупой читатель или заумный писатель, выступает большей помехой.

Когда все вокруг ищут золото, выгоднее всего продавать лопаты, понимаешь?

Он вспомнил давно прошедшие времена, когда она ни за что не оделась бы так в его присутствии. Он вспомнил, что когда-то она хотела проводить с ним каждую свободную минуту. А теперь она хотела, чтобы у нее была собственная спальня, собственное личное пространство, собственные любовники, собственная жизнь.

Элизабет постоянно намекала, что хотела бы, чтобы он чаще готовил, но при этом составляла меню на десять дней вперед, а любые отклонения от него вызывали у нее сильное раздражение. Она вроде бы и хотела, чтобы Джек помогал ей по дому, но помогать надо было тем единственно возможным способом, который она себе представляла, но о котором ни разу не говорила.

— Говорят, что брак — это тяжело, но мне кажется, если тебе так тяжело, то ты, наверное, что-то делаешь неправильно.