Цитаты из книги Велнесс

Здесь торговали не столько книгами, сколько стилем жизни в литературной тематике.

Джек иногда задумывался о том, что в фермерском рынке есть что-то общее с церковью: группа людей, разделяющих одни и те же убеждения, встает чуть раньше, чем им хотелось бы вставать в выходные, и приходит туда, где им предлагают спасение от некоего абстрактного злодея – либо сатаны, либо, соответственно, позднего капитализма.

Похоже, его антиистеблишментская позиция времен колледжа с годами радикально сузилась и теперь распространялась исключительно на его рацион.

Все в мире меняется. Это факт. Главный вопрос в том, где допустимый предел перемен. Тебе надо решить для себя, сколько изменений выдержит ваш брак, прежде чем перестанет быть самим собой.

Если мозг может вылечить тело, но предпочитает этого не делать, то, возможно, для боли есть веская причина. Возможно, боль необходима. Возможно, мозг бережет свои ресурсы для чего-то более важного.

мудаки ведут себя как мудаки неосознанно. Ни один мудак не подумает: «Да, вот это сейчас был отличный мудацкий поступок». Нет, у них все происходит само собой. Они просто такие, как есть, и пребывают в абсолютном блаженстве неведения.

Смерть способна превратить все остальные темы в незначительные.

— А что говорил ваш отец? — Что видимые мелкие оплошности свидетельствуют о скрытых серьёзных изъянах.

И, может быть, любовь в целом – это просто плацебо, и, может быть, каждая церемония бракосочетания – часть тщательно продуманной упаковки этого плацебо, его терапевтический контекст.

знаешь, что такое асцидия?

— Асцидия? Нет.

— Это беспозвоночное, плавающее по океану в поисках коралла, к которому можно прикрепиться. Как только оно видит подходящий, то пристраивается к нему и съедает собственный мозг.

— Кажется, это сейчас была метафора.

— Когда асцидия находит себе безопасное место, ей больше не нужно думать. Люди тоже так поступают, когда находят свою половинку.

— Ну спасибо.

У  красоты есть как публичные, так и частные проявления...

Есть вещи, которые исправить нельзя. Если кто-то хочет быть несчастным, ты ничего не сможешь с этим поделать.

Проблема, конечно, заключалась в том, что победы, которые приходится держать в секрете, не воспринимаются как настоящие. Когда победами нельзя поделиться с другими, они ощущаются как новые поражения.

Может быть, доктор Сэнборн прав: определенность — всего лишь фикция, которую рисует разум, чтобы уберечь себя от жизненных страданий. А это, в сущности, означает, что уверенность — избегание самой жизни. Либо мы выбираем уверенность, либо мы выбираем жизнь.