Цитаты из книги Atonement

У него было четкое представление о том, где и когда женщине категорически запрещено курить: на улице или в ином общественном месте, входя в комнату или стоя там. И делать это можно только тогда, когда женщине предлагают, курить собственные сигареты для нее недопустимо.

Мама с ее суетливостью не помощница. В ее присутствии вообще невозможно мыслить здраво.

Если развод представлял собой подлую антитезу всему этому, его можно было без раздумий бросить на другую чашу весов вместе с предательством, болезнями, воровством, оскорбительным поведением и лживостью.

Раздеться вот так, вызывающе откровенно – да, в этом была подкупающая попытка вести себя эксцентрично, но кустарный пароксизм ее отваги выглядел несколько нарочитым.

– Старик говорит, ты собираешься стать врачом. – Я подумываю об этом. – Должно быть, тебе очень нравится студенческая жизнь.

"Все эти сакраментальные опасения перекрывались здравым смыслом:никогда не случается то,что ты воображаешь."

...и он обратился мыслями ко времени, его колоссальным запасам, к роскошеству неистраченного будущего.

...забрезжила перспектива нового, военного проекта - выпуска плиток в обёртках цвета хаки с лозунгом "Дорогу "Амо"!". Проект основан на преположении, или предчувствии, что расходы на вооружённые силы будут увеличиваться, если мистер Гитлер в ближайшее время не заткнётся...

Сцена внезапно опустела, единственным напоминанием о том, что там вообще что-то произошло, осталось мокрое пятно на месте, где Сесилия вылезла из бассейна.

Ожидание - грузное слово. Он чувствовал, как оно придавливает его своей тяжестью, словно грубая шинель.

Пригладив волосы, Брайони задержалась перед зеркалом, разглядывая свое лицо и недоумевая: что значит «приняться» за лицо, что можно с ним делать, хотя отдавала себе отчет, что не за горами тот день, когда и ей придется этим заниматься. Еще одно посягательство на ее время

Героине повезло безмерно, Воссияла для нее удача

Мне нравится думать, что, оставив своих героев жить и дав им возможность воссоединиться в конце, я не проявила слабости и изворотливости, а совершила последний акт милосердия, попыталась противостоять забвению и отчаянию. Я подарила им счастье, но не ради эгоистического желания заслужить их прощение. Не совсем, не только.

В тот момент желание просто писать было у Брайони гораздо более острым и четким, чем представление о том, что именно она собиралась написать. Чего она действительно хотела, так это окунуться с головой в раскручивание захватившей ее идеи, увидеть, как из-под скребущего кончика серебряного пера выползает и свивается в слова черная угроза.

Трудно долгое время хлестать палкой по крапиве и не сочинить какую-нибудь историю.