Дубровский: повесть

Сегодня великий день нашей отечественной литературы, сегодня 6 июня - 06.06 - 66, а, если их перевернуть - будет 99. А, если составить 66 и 99 в один осмысленный ряд, то получится... Пушкин. Да, сегодня день рождения нашего Великого Классика - 6 июня 1799 года (по новому стилю, разумеется), а тогда это было 26 мая, так что поэт у нас получился и весенний, и летний одновременно, тёплый в любом случае. И, само собой разумеется, если сегодня писать рецензии, то на произведения Александра Сергеевича, для себя, по крайней мере, я выношу именно такое определение. Для праздничной рецензии я выбрал "разбойничью", как сам автор иронично её определял, повесть "Дубровский".

Все же, Пушкина стоит перечитывать в более зрелом возрасте. Я не против того, чтобы читать Александра Сергеевича в детстве, я же написал именно - перечитывать. Несколько лет назад я получил ни с чем не сравнимое удовольствие, перечитав крупную пушкинскую прозу "Капитанскую дочку" и "Дубровского". Когда-то оба этих произведения мы изучали в школе, писали по ним сочинения, но под чутким руководством учителей литературы ускользало очарование пушкинского языка, не казалась чем-то особенным изысканная простота сюжетов, а пушкинские тексты не терпят сторонней назидательности при знакомстве с ними, насколько бы больше было ценителей пушкинской поэзии и прозы, если бы не стандартные уроки литературы по из года в год переписываемым методичкам, Нет большего врага у Пушкина, да и у любого другого "школьного" классика, чем, переставшая работать над собой, самодовольная своим правильным "всезнанием" учительница литературы.

При самостоятельном перечитывании, ты открываешь , казалось бы, знакомое произведение заново, восхищаешься художественной сухостью пушкинского языка, четкой выстроенности сюжета, не отягощенного параллелями и философскими отступлениями. Пушкина можно назвать самым успешным минималистом в нашей прозе, вот чье творчество является идеальным воплощением гениальной формулы Сент-Экзюпери: "Художник не тогда знает, что он достиг совершенства, когда нечего добавить, но когда нечего больше отнять".

Проза Пушкина настолько художественна, и в то же время практична (информативна), что из неё просто нельзя без общего ущерба для текста выбросить ни строчки, в нашей литературе к нему по этому качеству был близок, пожалуй, только Гоголь. Но это и не удивительно, ведь Гоголь считал себя прямым учеником Пушкина.

Что же касается этого романа, то его незаконченность каким-то странным образом только дополняет его, тот случай, когда прозрачность наброска стоит прописанности монументального полотна. Возможно, причиной тому некоторая неопределенность направления, балансирующая между романтизмом и реализмом, и незаконченность образа главного героя позволяет варьировать разные варианты его будущего.

В романе Пушкина узнаются сюжетные линии многих других произведений, но это не свидетельство пушкинского заимствования, а, скорее, переосмысления. Без дополнительной оптики в образе главного героя можно различить реинкарнацию "шервудского стрелка" Робина Гуда. Да и сам Пушкин имел именно его в виду, когда презентовал свой незаконченный роман как "разбойничий". В любви Дубровского и Маши - представителей враждующих семей, угадываются мотивы шекспировских "Ромео и Джульетты". А в отказе Маши последовать за Дубровским, потому что она уже поклялась князю Верейскому, проглядывает еще одна пушкинская героиня - Татьяна Ларина с её "но я другому отдана, и буду век ему верна".

А еще сюжетная линия ссоры двух лучших друзей из-за недоразумения, и последовавшая за этим судебная тяжба чем-то напоминают основу сюжета гоголевской повести "Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем". Кстати, написал её Гоголь в 1834 году, когда он тесно общался с Пушкиным, известно, что Александр Сергеевич регулярно подкидывал сюжеты молодому другу, я не помню, что где-то читал о подсказке по сюжету этой повести, но такого варианта исключать нельзя.

Напоследок хотелось бы сказать о критике Анны Ахматовой, которая считала "Дубровского" неудачей Пушкина и нереализованным коммерческим проектом а стиле а-ля Вальтер Скотт, безумно модном тогда. Возможно, в словах Анны Андреевны и есть доля истины, но Пушкин все равно перехитрил всех, он ведь так и не закончил роман, даже название ему придумывали редактора-издатели, и в своем незаконченном виде, повторюсь, роман обрел оригинальную целостность и остался совершенно пушкинским творением, без всяких там а-ля под кого бы то ни было.

Удивительно и необычно обнаруживать в себе любовь к Пушкину. Не вдруг, а вот сейчас, в реальном времени, наблюдать возрастающую приязнь к нему как к писателю, а не к монолиту культуры, «нашему всё», которого если не любить, то почитать предлагается со школьной скамьи. Этакий символ, дедушка Ленин и товарищ Сталин. Имя нарицательное, которое всем оскомину набило. И вдруг — бац! — оказывается, что Александр Сергеич мне-настоящему очень и очень по душе. Классик остаётся «классиком», но становится ещё и «писателем» в числе других своих собратьев в мировой литературе. Его можно осознанно любить. Как будто глыба тает. Командор оживает и приходит в гости. Медный всадник цокает на заднем дворе, а Пимен сидит рядышком и пишет «ещё одно, последнее сказанье».

Причём, Пушкин прозаический. К стихам я в принципе не шибко восприимчив, если они не положены на музыку, не спеты, и особенно если верлибр. А пушкинская проза напоминает мне М.Р. Джеймса (или наоборот, просто любовь к Джеймсу была первой). Спокойный, выверенный поток слов, без лишних терзаний, страстей, грамматических умствований и красивостей. Уравновешенность правит бал. Гармония, размеренность и чувство такта. Лёгкая шутка или колкость мимоходом. Хочется пригласить автора на чай и неспешно с ним побеседовать. (Подозреваю, что нрав у А.С. был погорячее, но его проза рождает именно такое желание.) Нет тяжеловесных изысков, как у Набокова. Нет издевательств над русской грамматикой, как у Достоевского. Нет явной сатиры Гоголя или жалостливого Чехова. Нет слёзовыжиманий Тургенева, эпичности и сомнительной философии Толстого. Нет назидательности. Впрочем, и сюжетами Пушкин не особо блещет, и незаконченные вещи есть. Проблемы персонажей либо вечны, либо не трогают за давностию лет; мировоззрения не ломают, страстей не возбуждают. Может, какое девичье сердце в 13 лет взволнуют, да и то его больше занимают бледные вампиры, а не романтичный Дубровский или по очереди отвергнутые Татьяна и Евгений.

Кто-то давно сказал, что Пушкин приходит с возрастом. Как заявила Цветаева, Пушкин у каждого свой. Ко мне он пришёл с прозой и без пыльного венка классика, без волнений, гармоничный и уравновешенный, бесстрастный. Пришёл русским языком, красивым в своей простоте и правильности. Когда в нескольких словах можно выразить нужную мысль и в одно предложение без воды вместить всю сцену под небом Аустерлица. А читатель уже сам додумает всё, что требуется автору. Читаю — и не могу насытиться. Кто бы мне в школе сказал, что полюблю чертяку — и вон как оно теперь вышло.

(Боже, какая у меня замечательная работа! Какое счастье, что я вернулась к преподаванию! На какой работе еще мне надо было бы читать и перечитывать такие чудесные призведения?!.. Простите, не могла удержаться...)

Ох уж этот Дубровский. Как покорил он меня, 11-летнюю, - так и волнует до сих пор. Таинственность, благородство, высокие чувства, роковой финал... Считаю эту повесть замечательным образцом увлекательной литературы, заставляющей нас думать о чести и других морально-нравственных категориях.

Маша... Маша, нет, не раздражала: для меня она хорошо вписывается в исторический и атмосферный контекст повести, всё в ней воспринималось логично... И финал не воспринимаю как совсем уж непонятный, открытый... Т.е., конечно, я тоже бы хотела другого завершения, но.. Но мне показалось, что всё для них всех и для той ситуации довольно логично.

А тему "но я другому отдана и буду век ему верна" люблю везде: и в литературе, и в реальной жизни. Так уж сложилось... (Нет-нет, лично ко мне это не имеет прямого отношения, слава Богу).