Цитаты из книги Разговоры с друзьями

Она всегда называла их обоих по имени. Вначале, наверное, в этом было бунтарство, но теперь казалось, что они коллеги, а семья — малый бизнес, которым все они заправляют.

She said that monogamy was based on a commitment model, which served the needs of men in patrilineal societies by allowing them to pass property to their genetic offspring, traditionally facilitated by sexual entitlement to a wife. Non-monogamy could be based on an alternative model completely, Bobbi said. Something more like spontaneous consent.

На меня еще никогда так не нападали, и я испугалась. Я считала себя независимой, до того независимой, что чужое мнение ничего для меня не значило. Теперь я опасалась, что Ник прав: я оградила себя от критики, чтобы поступать как придется и не терять самоуважения.

Кто вообще женится? — сказала Бобби. Это же против природы. Кто захочет, чтобы их отношения поддерживал государственный аппарат?
Не знаю. А что поддерживает наши?
Вот именно! О том и речь. Ничего. Я разве говорю, что я твоя девушка? Нет. Назвать себя твоей девушкой значило бы навязать нам заранее определенный культурой сценарий, на который мы не можем повлиять. Понимаешь?

В реке отражались огни, мимо проносились автобусы, точно светящиеся упаковки, набитые лицами.

Мы послушали, как висит пауза.

Знаешь, мне правда кажется, что я отличаюсь от вас с Бобби. Может, разница и невелика. Но я стесняюсь хороших вещей, которые у меня есть. Например, ноутбука, хотя он и подержанный — достался мне от двоюродного брата. Но мне все равно неловко, что он мой.

Тебе когда-нибудь казалось, что ты не можешь разобраться в собственной жизни? — сказала я.  Вообще-то я кино смотрю, сказала Бобби.

Я знала, что интеллектуальные достижения — не повод считать себя лучше других, но когда в моей жизни случалось что-то плохое, меня утешала мысль, что я очень умная.

Ведь аплодисменты — часть выступления, пожалуй, лучшая его часть, они — ярчайшее выражение того, к чему я стремилась: стать человеком, достойным одобрения, достойным любви.

Нерідко безсилля - це один із способів проявити силу.

Я как бумага, которую он скомкал и выбросил.

Я придаю некоторым вещам ненормально огромное значение, подумала я. Надо научиться расслабляться и отпускать ситуацию.

Постепенно ожидание перестало походить на ожидание, стало казаться, что это и есть жизнь: заниматься какими-то делами, чтобы отвлечься, пока ждёшь того, что так и не происходит.

Отношения, может, и закончились, думала я, но одно дело — если что-то исчезло, и другое — если ничего никогда и не было.

Зная, что ты рядом, я был совершенно этим парализован, и прямо сейчас со мной то же самое. Если бы я сказал тебе, где припарковался, я бы, наверное, не смог уехать, мне пришлось бы остаться тут – а вдруг ты передумаешь насчет нас. Мне по-прежнему хочется всегда быть там, где ты сможешь меня найти, понимаешь?

You’re twenty-one, said Melissa. You should be disastrously unhappy. I’m working on it, I said.

Gradually the waiting began to feel less like waiting and more like this was simply what life was: the distracting tasks undertaken while the thing you are waiting for continues not to happen.