Цитаты из книги Самайнтаун

Ей на ум вдруг пришли леденцы от кашля, только не вишневые, какие она любила, а апельсиновые. Если долго-долго рассасывать их, но не ломать, они станут тонкими и прозрачными, как стеклышки, - такими же были и глаза Франца после утреннего самоубийства. Бледнее, чем когда-либо.

У вас с Ламмасом что, одна мозговая клетка на двоих? Я русалка, дурень, хоть и бывшая! Утони бывшая русалка, это было бы слишком жестокой шуткой даже для судьбы.

"Может, как всегда, виновата любовь?"

Здесь каждый сам выбирает, кем ему быть.

Души - сокровища, а сокровищам надлежит покоиться в хозяйской шкатулке.

Ничего не подталкивает нас к истинным себе так, как это делают ярость и страдания.

Против зла иногда помогает только другое зло.

Не от боли – хотя больно было очень-очень, а потому, что больше сделать ничего и не могла. Однажды она уже лишилась своих крыльев – жесткая кора скребла изогнутую спину как раз там, где на лопатках бледнели розовые шрамы, – а теперь лишалась чар. Титания – не просто Королева фей и Матерь. Она еще паук. Плетет букеты, плетет их голос, плетет жизнь для попросивших о том людей, потому что сплести ее для тех, кого сама убила, она уже не может

Ей нужно было проверить, правда ли Самайнтаун — город кошмаров и чудес. Правда ли, что здесь живые встречают мёртвых, вместо газовых фонарей — болотные огни, а джинны на кладбищенском базаре исполняют самые грязные желания и даже учат менять внешность.

«Если мироздание — это нить, то Самайн — коса, что её режет».

«Осень, которую она едва не предала, снова заключила её в объятия и стала ближе всех. Зябкая, непогожая, золотая и ароматная в своём гниении. Во имя этой осени она сожрёт лето живьём».

Но она всегда была женщиной влюбчивой и ранимой. Быть может, потому ее чувства и были столь разрушительны, ибо создание, рожденное во тьме, и любит, как эта тьма. Всепоглощающе и безусловно.

Голод – испокон веков страшная напасть, но тогда, когда в этой напасти могли быть виновны только боги, людям было еще страшнее.

Джек всегда будет охранять свой дом, - и тех, кого зовёт семьёй.

Будто бы Лора трогала мягкий зефир кончиками пальцев или слизывала с них остатки фруктового сока – вот так ей было приятно, когда Франц ее держал. То, что она чувствовала тогда, очень сильно походило на...

Лора даже почти решила, что наконец-то обрела покой. Она забылась, а ее сердце, наоборот, вспомнилл – как битться, как колотиться, как замирать.