Цитаты из книги Обелиск

Она бы, может, и ответила. И поспорила бы с удовольствием, но сил хватило только на слабый кивок. И обратно на подушку. В пальто. Укрыться с головой и проспать так полвека в запахах леса и морского ветра.

Выросшая в обществе мягких игрушек, рыжеволосая кудряшка предпочитала смотреть на мир под одним конкретным углом. В противоположном же сидела она: словно воспитанная не тёплыми руками, а стаей волков, Элизабет тянулась к мрачным историям и страшным сказкам с плохим концом. Главные герои в них всегда умирают в зубастой пасти дракона, а принцессы седеют в своих одиноких башнях. Эти истории были ей ближе, потому что действительно походили на реальную жизнь.

-  Решайте, Элизабет. Либо вы, либо страх. Отныне или вы будете управлять им, или он вами.

Казалось, что этот день уже не способен удивить. Такие выдаются нечасто, но навсегда остаются в памяти, потому что под конец ты уже пуст, выпотрошен. И даже рухни сейчас НЛО с серыми человечками, на лице не отразится ни единой эмоции. Их просто нет – капитулировали из обессиленного разума, запрыгнули в легкие корабли и отправились в дальнее плаванье к теплым берегам.

Он вспоминал, как вокруг гремела музыка, шипели бенгальские огни, гудели машины, а яркие экраны отсчитывали секунды до полуночи. Какофония и балаган – новые синонимы праздника. Люди встречали миллениум так восторженно, словно действительно верили, что с переходом в новое тысячелетие все поменяется. Строили нереальные планы, загадывали несбыточные желания, давали невыполнимые обещания.
Они никогда их не сдержат.

Издалека, словно из-под воды, она услышала звон металла, скрип дерева и едва уловимый писк пружины. А после почувствовала, как ее накрыл шерстяной плед, окутав ароматом крепкого кофе и кондиционера с ванилью. Три упаковки по цене двух.

Она никогда не верила в эффект замедленной съемки, но адреналин, что кипел в крови, был с ней не согласен. Человек-с-не-полным-именем медленно развернулся и, кажется, только сейчас заметил странную пару на крыльце. Она – растрепанная, беззвучно ревущая, и кто-то второй, пьяный, злой, насквозь провонявший виски, не сильно пугающий, но серьезно настроенный.

Рейчел была чудом, наполненным жизнью, и, наверное, только благодаря этой открытой улыбке вся дрянь, что периодически случалась, казалась не такой болезненной. Не такой острой.

Привычным движением поставив чашку под тонкую черную струю ароматного напитка, она залезла под воду – смывать остатки дурной ночи и готовиться к дурному дню.

-  Вы забыли лампу, – послышалось с другого конца пустой комнаты. Уже-не-незнакомец стоял у голой стены, отбрасывая жуткую тень на обои. Не будь это явью, сейчас она бы проснулась в холодном поту. Но то, что происходило, было реальным, а реальности она не боялась.

В ее 2В было тоже пусто. Не так, как этажом выше, конечно: клочки пыли лениво бегали из угла в угол, проигрыватель трещал, впопыхах вываленные из шкафа вещи небрежно валялись на полу. Но пустота таращилась черными глазами из каждой щели, из каждой розетки и ящика, потому что ни горы тряпья, ни новенькая, еще блестящая кофемашина, ни ломящиеся от книг полки не наполнят жизнью то, что принадлежит ходячему трупу.

Злость, бесспорно, хорошее оружие, но она, как и любой двусгоронний клинок, ранит и своего хозяина

Бардак в доме сулит только бардак в голове, - втолковывал маленькой Элизабет старик Боуз, устало раскладывающий по местам детские платьица, книжки в приторно ярких обложках и изрядно изму-ченные мягкие игрушки. — Никогда не позволяй вещам захламлять твой разум.

Но совесть - понятие неопределенное. Говорит на разный манер, убеждает, подталкивает к противоречиям. И никогда не успокаивается.

Выдыхая, она поднялась на носочки и впилась в его губы. Требовательно, жадно, не давая времени на план отступления или обороны, не позволяя капитулировать или объявить перемирие. Захватывала, лишала воздуха и возможности отстраниться, сжимала тонкими пальцами сильные плечи. Отчаянно прижимала, штурмовала и брала в плен.

Совместные планы, общее будущее, перспективы страшные вещи, которые она обычно представляла, разглядывая очередного незадачливого поклонника. Но сейчас испуга не было. Балом руководила уверенность, та, что бывает, когда находится что-то по-настоящему свое.

счастье это всегда выбор

Случайный прохожий мог подумать, что в дом 118 на Грин-стрит переехала давно женатая пара. Но не из тех, что грызлись, выбирая новый ковер. Они были иными.