Цитаты из книги Птицы

Мальчик снова ничего не ответил, и доктор обернулся. Что ж, то, что он увидел, было уже не просто странным.
Финч сжимал в руке револьвер и целился в него.
— Что это такое?
— Это револьвер, — пояснил мальчик. — Настоящий! Он очень больно стреляется.
— Да, я вижу, что это револьвер, — ответил доктор Нокт. — Но зачем он тебе?
— Чтобы вы шли.
— Но я и так иду!
— Сейчас — нет.
Они, и правда, остановились на лестнице. Доктор не шевелился и не сводил взгляда с оружия.
— Твоей подруге ведь не стало хуже, так?
— Так, — ответил Финч. — Но стало хуже другим.
— Кому?
— Другим.
— Кому стало хуже, Финч?
Доктор решил, что не сдвинется с места, пока мальчишка ему все не объяснит.

В комнате вдруг раздался дрожащий от обиды и непонимания голос:
— Скрипун… Скрипу-ун…
Финч поднял голову. Рядом с Гелленкопфом стояла Уиллаби. Она казалась совсем крошечной, в сравнении с этим великаном. Девочка дергала его за рукав.
— Уиллаби! — закричал Финч. — Не трогай его!
— Это ты! — Уиллаби гневно на него посмотрела. — Ты убил Скрипуна! Моего единственного друга!
Кажется, ее больше волновал Гелленкопф, чем ее собственный отец, лежащий в коридоре без сознания.
— Мой Скрипун…
Финч попытался ее образумить:
— Уиллаби, ты не понимаешь…
— Скрипун! — Уиллаби прикоснулась к его запястью. — Скрипун…
И Гелленкопф шевельнулся. Он задрожал, его веки подернулись.
Финч с ужасом услышал, как затрещала ручка зонтика, когда длинные черные пальцы ее крепко сжали.
Гелленкопф дернул висевшей вдоль тела рукой и отшвырнул Уиллаби от себя прочь. Удар был так силен, что девочка пролетела половину комнаты и ударилась о стену. Уиллаби рухнула на пол, как ком тряпья.
— Кла… ра… — прохрипел Гелленкопф и открыл глаза.
Мадам Клара словно услышала его и в очередной раз очнулась.
— Бегите… — едва слышно произнесла она. — Я не могу… бегите… скорее…
Финч склонился над ней и сказал:
— Я пришел сюда за вами. Без вас я никуда не уйду.
Он неловко закинул ее руку себе на плечо, Арабелла сделала то же самое, и они поволокли ее к окну. Мадам Клара была тяжеленной — она весила, как дом, отлитый из чугуна.

— Дети! — Банкирша с улицы Мэпл, наконец, решила все выяснить. Хоть и выбрала для этого не слишком подходящий момент. — Что здесь творится? Что все это значит?!
— Мадам, туда! — Финч ткнул рукой в сторону окна и белого тоннеля за ним. — Тащите его туда!
— Там человек лежит у дверей. Он жив, но….
— Нет времени спорить, мадам! О нем позаботятся. Скорее!
Банкирша с улицы Мэпл кивнула. Они с Фанни потащили к трубе в снежной буре мистера Риввина, который вдруг пришел в себя и что-то забормотал о слонах в чулках и о лоскутных одеялах, сшитых из обрывков ночи, лунного света и чернил.

В коридоре появились люди. Они пришли со стороны лестницы. Краем глаза Финч успел заметить Фанни и Арабеллу. Кто с ними был еще, мальчик не видел, но сразу же узнал голос мистера Риввина:
— Ну почему вы меня сюда притащили? — проканючил тот. — Зачем вы меня разбудили? Мне снился такой приятный сон. Я пил чай. И там был слон. И слон пил чай. Я выловил его из снежной бури. Он попался мне на удочку, но потом убежал, и мне пришлось приманивать его вареньем. А варенье я сварил из башмаков и старых барабанов.
Но никто его не слушал.

— Выход?
— Выход!
Дети бросились обратно.
Решетка была приоткрыта и удерживалась на подпорке. Они не знали, дело ли рук это мистера Эйсгроу, или же кому-то из слуг просто было велено отправляться чистить какой-нибудь засорившийся дымоход, но разбираться, почему решетка открыта, не было никаких сил.
Выбравшись в коридор, дети, похожие на два уголька на ножках, сразу же ощутили, что будто вылечились от долгой и страшной болезни. К их облегчению, поблизости никого не оказалось — видимо, все были на балу. Какая-то там смена танцев — Финч уже сбился со счета.
Дети кашляли и хрипели. Мальчик уселся на пол, пытаясь прийти в себя. Голова кружилась.
Арабелла опустилась рядом. Девочка была почти полностью покрыта сажей, и от ее кашля в воздух поднимались облака черной пыли. Прекрасное платье, которое дали ей хозяева бала, превратилось в костюм трубочиста. Сам Финч выглядел не лучше.

Дети покинули комнату мистера Сонна и побрели по коридору третьего этажа гостевого крыла. Они пытались решить, в какую сторону идти. Финч предлагал в одну, Арабелла, разумеется, в другую. Аргументов ни у кого из них не было, спор затягивался и становился все громче и оживленнее.
Дверь неподалеку приоткрылась, и из-за нее осторожно выглянула женщина с синими волосами, высматривая, кто это там — «глупая синеволосая кочерыжка», а кто — «зловредная рыжая головешка».
— Эй, кочерыжка! — позвала женщина. — Эй, головешка!
— Фанни! — обрадовались дети.
— О чем спор? — улыбнулась мадам Розентодд. — Кого бы вывести на чистую воду на этот раз?
— Фанни, ты не видела здесь птицу? Белую ворону?
— Видела, — удивленно ответила Фанни и ткнула рукой в тот конец коридора, куда изначально хотел отправиться Финч. — Я возвращалась в свою комнату, и она пролетела мимо, едва не задев мою шикарную прическу. Кто-то открыл клетку?
— Нет, — мрачно сказала Арабелла. — Кажется, кто-то ее закрыл. Если я все правильно понимаю.
— Вы нашли вашу Клару?
— Нет, — ответил Финч. — А где господин Уолшш?
Фанни мечтательно улыбнулась.
— О, он отправился за сладостями. Сказал, что у него есть засахаренные древесные листья, которые ему прислали из самого Льотомна.
— Не верь Герхарту Уолшшу, Фанни! — встревоженно проговорил Финч.
Фанни утомленно на него поглядела:
— Мы ведь уже это проходили, — сказала она. — И я вам говорила, что…
— Он пытался от нас избавиться! — перебила Арабелла.
— Как это «избавиться»? — ахнула мадам Розентодд. — Мне все это надоело! Вы должны…
— Фанни, у нас совсем нет времени объяснять! — сказала девочка.
— Мы тебе потом все расскажем! — поддержал Финч. — Просто не доверяй ему!
И, не прибавив больше ни слова, дети бросились в ту сторону, где скрылся Одноглазый…

Доктор Нокт между тем набрал в пипетку из темно-коричневой склянки, которую извлек из недр своего саквояжа, еще алой жидкости, после чего влил в рот Арабелле и ее.
— Вы не посмеете ее отравить, — зло сказал Финч, глядя на манипуляции мнимого доктора. — Потому что все будут знать, что это сделали вы.
Доктор поднял голову и замер, уставившись на мальчика.
— Я и не думал травить бедняжку, — сказал он низким глубоким голосом. — Послушай… Финч, да? Я понимаю, что дети не любят докторов, но…
— Никакой вы не доктор, — прошипел Финч, как та самая алая жидкость. — Вы меня не проведете! Можете даже не прикидываться — у вас это плохо выходит!
Финч не думал о том, как опасно злить этого «доктора». Он сам был невероятно зол и решил, что с него хватит прикидываться вежливым и обходительным. Особенно со всякими коварными убийцами.
Но доктор Нокт не выглядел хоть чуточку оскорбленным словами мальчишки. Скорее, слегка заинтригованным. И тем не менее он вернулся к своим процедурам. Выдавил еще пару капель красной жидкости, после чего убрал пипетку и заткнул склянку пробкой. Затем он достал из саквояжа очередной флакон и марлевый тампон и принялся растирать пахнущей металлом бесцветной жидкостью щеки девочки, ее шею и ключицы.
— Если бы я не был доктором, — сказал тем временем доктор Нокт, — то откуда бы у меня взялось столько… полезных вещей?
— Не знаю, — ответил Финч с вызовом. — Украли где-то?
— Какой озлобленный мальчик, — с улыбкой проворчал доктор. — К сожалению, у меня нет лекарства от озлобленности.

— Господин доктор, — сказал мистер Перкинс, обращаясь к тому джентльмену, который говорил о том, что нужна теплая вода, а не горячая. — Может, вы уже, наконец, поможете бедняжке?
«Что еще за доктор? — удивился Финч — даже его мысли постепенно оттаивали. — Откуда здесь взялся доктор?»
У камина стоял высокий мужчина в длинном черном пальто. На голове его был цилиндр, нижняя часть лица до самых глаз скрывалась под черным шарфом, а на носу сидели круглые очки с запотевшими стеклами. У ног мужчины стоял черный кожаный саквояж.
Несмотря на одежду этого джентльмена, несмотря на шарф и очки, Финч узнал его. Это был Кэрри…

— Мерзкие коротышки, — шипел громила. — Я вырву все ваши зубы и отрежу носы! Будете знать, как быть такими мерзкими коротышками! Да я с вас кожу сниму и натяну ее на барабан!
Воплотить свои угрозы Боргало, впрочем, не удалось. Рядом вдруг появилась высокая и тонкая женская фигура в алом бархатном платье и длинных перчатках; на белоснежных волосах мадам была закреплена шляпка с вуалеткой.
— Боргало, милый, — сказала женщина негромко, но громила замер и недобро покосился на нее. — Они пришли ко мне. Все хорошо.
— Но, мадам…
— Я сказала, все хорошо, — железным голосом проговорила Фанни Розентодд. — Отпусти их. Не-мед-лен-но!

Мальчишка ринулся в сторону и оказался у стойки. Он схватил первую попавшуюся в руки бутылку и швырнул ее в громилу. Та пролетела мимо и разбилась, упав на пол.
Боргало расхохотался, показывая, что ему это нипочем. Но Финч уже схватил следующую. Швырнул и ее. Взялся за еще одну.
Громила вдруг отметил этикетки летящих в него бутылок, бросил девчонку на пол и с невероятной для его комплекции ловкостью принялся ловить дорогущий джин. Как опытный жонглер, он умудрился поймать все бутылки, но девчонка ускользнула.

Финч пытался спрятаться то под столиками, то за одной из вешалок, расставленных тут и там, но различные «доброжелательные» посетители тут же указывали на него.
— Эй, Боргало! Гляди!
— Он здесь!
И в какой-то момент, просунув ручищу между пальто, громила схватил Финча. Мальчик завопил, и Боргало вытащил его наружу. Он уже собирался как следует сдавить маленького беглеца, чтобы наглые детские косточки потрескались, но Финч отдернул замочки его подтяжек, отцепив их от штанов, и коричневые штаны громилы под всеобщее восхищение рухнули на пол, обнажив полосатые кальсоны.

Несколько мгновений сбитый с толку неожиданной прытью детей Боргало недоуменно озирался по сторонам, пытаясь выбрать, за кем же последовать. Выбор пал на девочку. Боргало полагал, что ее схватить не составит никакого труда. Как же он заблуждался!
Громила зарычал и наклонился к столику, под которым пряталась Арабелла, отбросил в сторону полог темно-красной скатерти и засунул туда голову. Подлая рыжая тут же схватила его за нос и как следует дернула. Громила взвыл, из глаз его потекли слезы.
Арабелла проползла между ног Боргало и, отвесив ему напоследок пинок по торчащему мягкому месту, припустила прочь.

Они подошли к дому, и констебль открыл дверь. Стоило полицейскому и мальчику ступить на тепло-решетку, как из своего окошка, словно зубной крем из тюбика, почти целиком вылезла недоуменная миссис Поуп.
— Что?! — воскликнула консьержка, глядя на мальчика. — Что он здесь делает? Его ведь совсем недавно увезли!
— Так и есть, мэм, — кивнул констебль и задорно подмигнул Финчу. — Виной всему некоторая поспешность в действиях различных… гм… неравнодушных персон. Произошло недоразумение. Стало известно, что мистер Фергин никуда не исчез — он отлучился на некоторое время и обещал вернуться, как только разберется с делами.
— Как это «обещал вернуться»?! — Консьержка не желала верить ни в какие чудесные возвращения. Они противоречили ее мировоззрению и материальному благосостоянию.
— Мистер Фергин оставил сообщение на граммофонной пластинке, мэм, — пояснил мистер Перкинс. — Насколько мне известно, мальчик говорил вам об этом.
— Нет…
Констебль сурово нахмурился. Конечно, до коронного взгляда мистера Додджа, сулящего всеобъемлющее чувство обреченности всякому, на кого он направлен, ему было далеко, но все же на миссис Поуп он подействовал — та потихоньку заползла обратно в окошко.
— Лгать представителю закона — преступление, мэм. Вы говорите, что вам не сообщалось о граммофонной записи?
— Сообщалось, — опустив глаза и обильно покраснев, призналась консьержка.
— Тогда попрошу вас вернуть мальчику его ключ.