Цитаты из книги Птицы

Старший констебль пребывал в оцепенении от прочитанного, но его, судя по всему, нисколько не волновало содержание письма — кажется, заботила его лишь подпись.
— Да, мы же говорили, — ответила Арабелла. — Фанни — наш хороший друг. Это мы посоветовали ей написать новую песню.
— Подумать только…
— Сэр! А как же письмо? — напомнил Перкинс. — Дети что-то затеяли! Там описываются весьма подозрительные вещи!
— Что? Прошу тебя, Перкинс! — снисходительно махнул огромной рукой мистер Доддж. — Какие-то не-дяди, незнакомцы-вороны! Ты, как всегда, упускаешь самую суть! Сразу видно, что опыта в таких делах у тебя маловато.
— И в чем же суть, сэр?
— В том, что там написано… — Мистер Доддж прошептал восторженно: — «Фанни Розентодд»!
Дети выжидающе застыли, позволяя шестеренкам в голове у старшего констебля крутиться.

— Что все это значит? — наконец спросил мистер Доддж, с трудом оторвав взгляд от письма и направив его на детей.
Финч и Арабелла молчали. Мальчик уставился в пол, он не мог поверить, как все совпало. Человек в черном… Миссис Чатни, теперь вот мистер Дрей…
Но хуже всего было то, что эти констебли обо всем узнали. И зачем Арабелла заставила мистера Додджа прочитать письмо? Глупая девчонка! Что сейчас будет…
— Вы действительно знаете восхитительную мадам Розентодд? — спросил мистер Доддж.
Дети не поверили своим ушам. Точнее, только Финч не поверил — Арабелла откуда-то знала, что так все и случится.

— Кстати, ты нашел? — спросила Арабелла, когда они остановились, наблюдая за тем, как миссис Чаттни перешла улицу и направилась к домам № 21, 22 и 23, стоявшим со стороны пустыря.
Финч продемонстрировал ей сверток.
— Это же замечательно! — еще больше обрадовалась Арабелла. — А я мимоходом намекнула миссис Поуп, что слышала шуршание и царапание на лестнице. Ой, как она взбеленилась…
— Наш план работает, — кивнул Финч. — Куда же она идет?
Это уже относилось к миссис Чаттни. Соседка нырнула в проход между двумя домами, преодолела его насквозь и, оказавшись возле путей, двинулась вдоль них обратно, в начало улицы.
— Не знаю, — сказала Арабелла. — Она целый час торчала у окошка миссис Поуп — делилась с ней рецептами приготовления супа из ворон, несмотря на то, что все в доме знают: у нее аллергия на супы. А потом отправилась на шестой этаж и долго топталась там у дверей мистера Франки. Притом, что она его просто терпеть не может. А затем по лестнице спустилась на свой этаж. И там уже вызвала лифт.

Людей на площади было невероятно много — здесь сейчас будто собрались жители всех окрестных кварталов. При этом из переулков и улиц подходили все новые, а идти домой никто явно не собирался — ярмарка была в самом разгаре.
Люди гуляли между полосатыми шатрами и прилавками на колесах, что-то покупали, о чем-то спорили, но все были веселы и в прекрасном настроении.
Лишь Финч хмурился. Он пытался не потерять из виду мистера Дрея, и вся эта шумиха его только отвлекала и раздражала. Арабелла отметила выражение его лица.
— Тебе что, не нравятся ярмарки? — спросила она.
— Нет, — угрюмо ответил Финч.
— Почему?
— А зачем они вообще нужны? Дедушка мне рассказывал о них, но я…
— Ты что, никогда не был на ярмарке? — поразилась Арабелла.
— Нет.
— А меня родители водили несколько раз. Ярмарка — это же просто чудесно!
Финч не разделял восторгов девочки. Он глядел на все эти раскрасневшиеся от возбуждения и радости лица и не верил буквально ни во что. Ему казалось, что все это напускное, ненастоящее — просто подделка, чтобы никто не заметил случайно, что ты угрюмый, усталый и злой. Они все прикидывались. Ведь нельзя по-настоящему так радоваться чему-то и хоть сколько-нибудь быть счастливым, когда тебя уже завтра или даже нынешним вечером ждут одни напасти, а потом — лишь угрюмые дни и плохие люди. Когда тебя ждет обычная жизнь и отравляющая душу рутина.

Экипажи в Гротвей были по большей части санными. Даже дети разъезжали повсюду на самоходных механических санках — сидя на них и сжимая вилкообразный штурвал, в своих круглых защитных очках, мальчишки и девчонки напоминали настоящих штурманов.
Один такой «штурман» наехал полозом на ногу мистера Дрея, и тут началось довольно редкое для Гротвей явление — скандал. Мистер Дрей с удовольствием отчитал маленького бедолагу, не сдерживаясь в выражениях и не скупясь на подзатыльники. Ребенок отвечал ему громким пронзительным плачем, но у мистера Дрея был иммунитет против чужих слез — такое случается, когда отсутствует сердце. К примеру, заложено у ростовщика или просто вывалилось сквозь дыру в кармане.

Гротвей был благополучным районом, там жили самые зажиточные люди в этой части города. Местные полицейские не отсиживались в «Фонарях констебля», а патрулировали улицы — порядок и спокойствие в Гротвей оберегались ревностно. Люди здесь обладали хорошими манерами, были более вежливыми и добродушными, чем те, кто жил за мостом, то есть в Горри. Считалось, что столь сильные различия в жителях, разделенных мостом, проистекали из достатка одних и отсутствия его у других. Как говорил дедушка Финча: «Не так сложно быть добродушным и сохранять хорошее настроение, когда тебе не приходится выживать день изо дня, изобретая очередной способ получения хлебных крошек из ничего».

В какой-то момент Финч понял, что боялся зря. Люди, которые грелись у бочек, не выглядели опасными. Они выглядели брошенными, угрюмыми и погрязшими в беспросветности. По их лицам было видно, что они ничего не хотят и ни о чем не думают.
Больше стоило опасаться облезлых блохастых собак, которые рылись в кучах какого-то тряпья и тут же начинали злобно рычать, стоило детям оказаться рядом.
Финч зашагал осторожнее, косясь всякий раз в сторону переулка, чтобы не потерять направление, в случае, если придется дать деру.
Арабелла, в свою очередь, явно не терзалась сомнениями и ничего не боялась. Она уверенно шагала между ржавыми столбами, подходила к бродягам и звала:
— Мистер Джоди! Мистер Джоди! Вы видели мистера Джоди?!
Финч завидовал храбрости девочки. Если использовать язык Странных чисел, то одной бесстрашной Арабелле равнялись бы десять испуганных Финчей.

По большей части соседка была безвредной и лишь слегка действовала на нервы, да и то только тем, кто предпочитал хранить свои дела в тайне и верил в такое несуществующее для миссис Чаттни понятие, как личная жизнь. Чаще всего эта женщина не выдавала чужие секреты, оставляя все самое «сочное» и «грязное» для себя. Но важные события, которые могли затронуть всех жильцов дома, мгновенно становились достоянием общественности. К примеру, когда злобный старикашка мистер Эдвинс из восьмой квартиры стал собирать часовую бомбу, чтобы взорвать косо на него глянувшего мистера Джессила, адвоката из восемнадцатой квартиры, или когда тот же мистер Блувин попытался завести дома Гигантиум Мортис, огромное плотоядное растение, которые могло вырасти до размеров в двадцать футов высотой и в бутоне-ловушке которого мог спокойно уместиться взрослый человек, миссис Поуп была немедленно оповещена, и им пригрозили беседой с мистером Додджем, если они не одумаются.