Цитаты из книги Arc de Triomphe

Он выгреб из души золу и пепел, все омертвелое ожило вновь, былой цинизм обернулся уверенностью и силой. Все хорошо.

- Я думала. Я так много думала, Равич. О тебе, о себе. Ты никогда не хотел меня всецело. Ты, может, и сам об этом знаешь. Но в тебе всегда оставалось что-то, наглухо для меня закрытое. Ты меня туда не пускал. А я так рвалась! Как я рвалась! И все время это чувство, будто ты в любую секунду можешь уйти навсегда. И никакой уверенности ни в чем.

До чего же тяжело! Не надо было звонить, подумал Равич. Разве можно хоть что-то объяснить, не глядя друг другу в глаза?

Нужно сохранять независимость. Все начинается с таких вот мелких зависимостей. Ты их не замечаешь- и вдруг опутан ими, как паутиной привычки. Привычки, у которой столько разных имен - любовь лишь одно из них.

Мы слишком много времени сидим в комнатах. Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?

Эрих Мария Ремарк "Триумфальная арка"

Объяснения это уже второй сорт. Для чувств никаких объяснений не требуется.

Ты влип в любовь, а не в конкретного человека, которого она случайно осенила своим ореолом. О чем еще судить да рядить, когда ты ослеплен пламенем собственного воображения? Любовь не рассуждает, а уж тем более о ценностях.

Убирайся: столько разновидностей любви для меня многовато.

Мы ведь тоже не вернемся прежними. Вчера ушло навсегда и никакими мольбами, никакими слезами его не возвратить.

Ты всегда была со мной, любил ли я тебя или ненавидел, прикидывался ли равнодушным, это ничего не меняло, ты всегда была со мной и всегда во мне…

Среди женщин, ни разу не переспавших с мужчиной, куда больше потаскух, чем среди тех, кто зарабатывает этим свой нелегкий хлеб. Не говоря о замужних.

Жить – это значит жить другими. Все мы потихоньку едим друг друга поедом. Поэтом всякий проблеск доброты, хоть крохотный, - он никому не поверит. Он сил придает – как бы тяжело тебе не жилось.

Знает он этот сорт женщин. Должно быть, русская, подумал он. Такая еще обогреться и обсохнуть не успеет, а уже начнет учить тебя уму разуму.

Деньги развивают в человеке изобретательность.

-Только у греков были боги пития и веселья- Вакх и Дионисий. А у нас вместо этого Фрейд, комплекс неполноценности и психоанализ, а ещё боязнь искренних слов в любовь и половодье громких слов в политике. Жалкое племя!

Я была такая несчастная- мерзость просто. - И долго? - Неделю. - Это недолго. - Если ты по-настоящему несчастлив, это целая вечность.

Иной раз мне так хотелось, чтобы со мной хоть кто-то заговорил! Чтобы хоть что-то ещё, кроме хождения этого... Чтобы хоть чей-то взгляд на тебя посмотрел, чьи-то глаза, а не одни эти голые камни! Чтобы не быть изгоем, когда совсем приткнуться некуда. Словно ты на другой планете.

Как у всех анемичных женщин, у Люсьенны была нежная белая кожа, сквозь которую просвечивали голубые жилки. Она была хорошо сложена - узкая в кости, стройная, но не худая. Сколько таких девушек! - подумал Равик. Просто удивительно, зачем это природа позволяет себе создавать их столь изящными, когда заведомо известно, что все они со временем превратятся в изнурённые непосильным трудом, неправильной и нездоровой жизнью существа.