Типа нужная книга...
И привлекает она не разнообразием сюжетных ходов, яркими персонажами или стилистикой. Быть внутри этой истории грустно, иногда больно, но в ней так много тепла и света, – всего того, чего сейчас не хватает.
Артуру, главному герою, восемь лет. Он живет в Дагестане. И вроде нам рассказывают об обычном ребенке. На самом же деле это история про мальчика без прошлого. Мать Артура погибла в аварии, а отца он не помнит.
Погружаемся в его мир, расколотый на две части. Рядом с Артуром другие люди: в школе – одноклассники, они его не признают, дома – «типа мама» и «типа брат». Внешний мир – враждебный мир. Главный герой замыкается в себе. Но и там он не совсем один. С ним Крутой Али – его воображаемый друг и кумир.
Повествование тоже делится на две части, хотя это формально не выражено. Сначала Артур мечтает стать великим воином, способным «ушатать» всех, кто встретится ему на пути. При этом он находится в раздрае с собой.
С одной стороны, старается следовать советам учителя: «Когда Крутой Али произносит новое правило, я должен быть всегда наготове». А с другой – ему нравится быть просто ребенком и ходить в школу: «мне нужно что-то ну очень сильно меня злящее, иначе не получится возненавидеть школу».
Так, конфликт между сердцем и разумом преломляется в детском восприятии. Это мило и по-своему иронично: «Когда я злой и серьезный, то сажусь на пол, потому что настоящие воины не спят и не отдыхают в постели <…> Но я сижу на старых деталях лего. Они тоже острые».
Вот и создается ложное впечатление о том, что Крутой Али – собирательный образ, в основе которого – современные стереотипы в колоритном дагестанском воплощении. Возникает вопрос: чем завершится борьба в душе героя?
Но ответа на него мы не получаем. Крутой Али же в итоге оказывается совсем другим.
Меняется мотивация главного героя, а вместе с ней и тон повествования. Задача стать супервоином уходит на второй план, впереди теперь социальная тема – Артур хочет найти папу.
Как он приходит к этой мысли? Артур со своим другом отправляется на поиски бывшего мужа «типа мамы», после чего остается наедине с мыслями о смерти: «Вначале я думал про тех, кто знает, что умрет, а потом про тех, кто умер неожиданно, как мама. О чем думала она? <…> Или она думала о моем папе, который тоже ушел?». И тут сюжет начинает развиваться в ином направлении.
Повествование масштабируется. За счёт воспоминаний второстепенных персонажей расширяется время. А единственный маршрут дом–школа–дом – уже ничто по сравнению с поездками Артура и его команды по городу. Мальчик проводит свое детское расследование, очень похожее на игру. Однако цель у него взрослая: он ищет информацию не из любопытства, а чтобы обрести свое прошлое.
Удивительно, что никто не отказывает Артуру в помощи.
Кто эти персонажи? Они – люди. Живые, открытые, эмпатичные. Образ Крутого Али меркнет перед ними. Они как герои-помощники из волшебной сказки. Их эмоции и становятся катализатором переживаний читателя. От них узнаем, как реагировать на историю Артура – чувствуем боль тех, кто так или иначе к ней причастен.
Мотив слёз осмысляется в тексте неоднократно. Главный герой знает о том, что плакать нельзя: об этом гласит «правило воина № 3». Но, когда он что-то вспоминает, «дует дурацкий ветер», который виноват в том, что у мальчика глаза мокрые.
«Как только я начал свое расследование, вокруг меня увеличилось количество плачущих взрослых», – к такой мысли приходит сам Артур.
Примечательно, что повествование строится на оппозициях (добро – зло, жизнь – смерть и др.), среди них – и дети – взрослые.
Главный герой сталкивается с ложью взрослого мира: «… когда я стану взрослым, то я буду уже врать тебе <…> потому что взрослые все врут <…> Чтобы мне не врать, я не должен стать взрослым».
Но в тексте утверждается и другая важная мысль: испытывать эмоции могут все люди, независимо от пола, возраста, статуса. Даже Крутому Али в финале «просто кое-что в глаз попало».
«… погрузить себя в детский мир, в ощущение приключений и поисков» автору помог роман Джонатана Сафрана Фоера «Жутко громко и запредельно близко», – читаем в «благодарностях».
Влияние же обнаруживается значительное. От глобального вопроса о проживании травмы ребенком и идеи поиска до едва заметных деталей (Артур ведет дневник с правилами воина, а герой романа Фоера отмечает моменты лжи: «Ложь № 3. На самом деле я пошел в мастерскую…»). Ислама Ханипаева занимают разные слои романа «Жутко громко и запредельно близко», но читателю он предлагает погрузиться в удобный линейный сюжет.
Интересно, что в повести присутствует рефлексия над художественными приемами. Тонко обыгрывается вопрос о неожиданном повороте сюжета. Во-первых, это разговор Артура с дядей, когда они едут в машине, о неожиданном повороте как о сюжетном ходе в кино. Во-вторых, буквализация выражения: дядя дважды поворачивает руль, чтобы добраться до школы.
В развитии сюжета ничего необычного, казалось бы, не наблюдается. Как и предполагалось, Артур находит своего отца. Но чуда не происходит. Из доброй сказочной атмосферы нас вмиг выбрасывает в мрачную действительность.
Чтобы рассказать о принадлежности персонажа к социальной группе, стилизации речи и использования специфической лексики недостаточно. Это мнение интересно преломляется в тексте Ислама Ханипаева. Артур заучивает «крутые слова» вроде «жиесть», «кинуть задний», но не понимает, почему, когда произносит их, «они звучат не очень круто».
Вновь к языку обращается писатель, когда проводит параллель между образом отца мальчика и мнимым призраком, что прячется в подвале школы. Умарасхаб и Баха – с одной стороны, намек для внимательного читателя, а с другой – забавная игра слов.
Что имеем в итоге?
Артур вместо того, чтобы стать крутым воином, находит родных людей. Внутренний конфликт потушен. Ни о какой борьбе не может идти речи, ведь в финале не остается ни одного отрицательного героя. История заканчивается – Крутой Али уходит. И нет вопросов ни к писателю, ни к персонажам.
«Типа я. Дневник суперкрутого воина» – это…
Танец на болевых точках читателя. Мягкая обволакивающая атмосфера. Очевидное влияние романа «Жутко громко и запредельно близко». Торжество социальной проблематики.
… а книга, и правда, нужная, ибо в душевности ей не откажешь.
8 понравилось
