Цитаты из книги Graceling

Она не раздумывала о таком варианте, пока рыдала в одиночестве в лесной чаще. Ей даже в голову это не пришло. А теперь его предложение висело в воздухе перед ней и ждало, что она протянет руку и примет его. и то, что уже стало простым, ясным и успело разбить ей сердце, вдруг снова оказалось запутанным и сложным. Но и окрашенным надеждой.

Она плакала так, словно ей разбили сердце, и удивлялась, откуда, когда двое любят друг друга, может взяться вдребезги разбитое сердце.

Дар – штука очень странная, двух совершенно одинаковых на свете не найти.

Ее будут считать мужчиной, потому что она была в простых брюках и капюшоне и потому что, когда на людей нападают, им никогда не приходит в голову, что это может быть девушка.

— Ты можешь разжечь огонь даже в ливень. — У меня просто больше терпения, чем у других. — Конечно, — фыркнул По. — Терпение — вообще одно из твоих основных качеств. Он увернулся от рыбины, которая летела прямо ему в голову, и снова уселся, смеясь.

— Я бы не вышла за Гиддона, даже если бы от этого зависела моя жизнь, — сказала Катса. — Даже если бы от этого зависела твоя жизнь.

— Эээ, — в глазах Раффина плескался смех, — притворюсь, что я этого не слышал.

Когда ты - чудовище, тебя благодарят и превозносят, если ты поступаешь не как чудовище. Было бы куда приятней, если бы ей не воздавали почести за то, что она не творит зло.

- Не думай обо мне слишком хорошо, Катса. Никто не может быть идеальным другом.

Ты можешь заставить меня бросить тебя здесь, но бросить тебя здесь умирать с голоду ты меня не заставишь.

Когда ты – чудовище, тебя благодарят и превозносят, если ты поступаешь не как чудовище.

Это не он тебя бесит. Тебя бесит, что ты склоняешься перед его волей.

Они тихо лежали во тьме, обнявшись. Положив голову ему на грудь, Катса слушала, как эхо разносит по пещере плеск воды и как в теле По пульсирует кровь. — Знаешь, — проговорил он вдруг, — жаль, что ты не видишь этой пещеры. — Какая она? — Здесь… очень красиво. — Опиши. И По рассказал Катсе, что скрывается в непроницаемой тьме пещеры, а снаружи их ждал целый мир.

Вздохнув, она коснулась золотого кольца в его ухе. — Если ты опустишь ноги в ручей, ледяная вода успокоит пальцы, а я потом разотру их, чтобы согреть. — А если у меня и другие места замерзли, их ты тоже согреешь?

— А теперь я думаю: как же ты не понимаешь, что твои глаза гипнотизируют меня так же, как мои — тебя. Я не знаю, в чем тут дело, Катса, но не позволяй этому тебя смущать. Мы оба в равной мере оказались во власти этой… нелепости

— Почему ты не защищался? По приложил лед к лицу и застонал. — Болеть будет долго. — По… Вздохнув, он посмотрел на нее. — Я тебе уже говорил, Катса. Я не стану драться с тобой, когда ты злишься, не стану решать споры кулаками. — Он отнял лед от щеки и ощупал челюсть пальцем, а потом, застонав, снова приложил лед. — Там, на тренировках, мы пытаемся помочь друг другу, а не навредить. Мы друзья, Катса.

Тут По повернулся к ней, и в его глазах заплясало пламя факела. Катса заставила себя дышать ровно. — Я падок на красивые виды, — сказал он. — Братья всегда меня из-за этого дразнили.