Цитаты из книги Stoner

— С трудом верится, что на неплодородной почве Средних веков спустя немногие годы возросла драматургия Шекспира.

— …англосаксонские поэты, живя в Раннем Средневековье, были лишены той тонкости чувств, которой обладали более поздние поэты в английской традиции. Их поэзии, я бы сказал, свойствен примитивизм. Вместе с тем в этом примитивизме заключены возможности, скрытые от поверхностного взгляда, возможности развития той чувствительности, которая характеризует…

Он ждал, когда придет время сделать то, что он должен сделать, ждал со страхом, гневом и печалью, становившимися все сильней с каждой минутой.

Если декан начинает отменять решения заведующего кафедрой, ему надо убрать этого заведующего с должности.

— …ложные суждения, порождаемые случайными вспышками страсти и неизбежностью изначального незнания, могут быть исправлены просвещением.

Хотя он был знаком со Стоунером много лет, фамилию его он так и не запомнил.

переживание утраты, которому он очень долго не давал воли, прорвало плотину, затопило его, и он, не желая спасаться, позволил потоку чувств нести себя куда угодно

Ему подумалось однажды, что тело другого человека всегда раньше было для него чем-то неведомым; и подумалось еще, что именно поэтому он всегда каким-то образом отделял чужое "я" от тела, в котором это "я" обитало.

— Любовь и книги, — сказала однажды Кэтрин. — Что еще нужно?

Lust and learning. That's really all there is, isn't it?

Мастерс положил в рот остаток яйца, удовлетворенно его сжевал и запил большим глотком пива.
— Но вы оба ошибаетесь, — сказал он. — Это ни то ни другое, это приют или — как теперь говорят? — пансионат. Для немощных, престарелых, неудовлетворенных, для всяческих недотеп. Если взглянуть на нашу троицу — мы и есть университет. Чужой человек не сообразит, что между нами общего, но мы-то знаем, разве не так? Хорошо знаем.

Разрабатывая для студентов простые задания по написанию связных текстов, он видел в них начатки прозы со всеми ее красотами, и он надеялся, что сможет заразить студентов своим воодушевлением.

Они жили в своем собственном сумеречном мире и принесли туда лучшее, что в них было, так что с некоторых пор внешний мир, где люди ходили и разговаривали, мир перемен и беспрерывного движения стал для них фальшивым и иллюзорным. Их бытие резко разделилось между этими двумя мирами, и разделение казалось им естественным.

Ее жизнь была неизменна, как негромкий шум на ровной ноте.

Какими благовоспитанными мы себе кажемся, когда нет повода не быть благовоспитанными!

Это была страсть не умственная и не телесная; это была сила, включающая в себя и сознание и плоть, которые вместе образуют некую субстанцию любви. Эта страсть могла быть обращена на женщину, могла на стихотворение, и всякий раз она говорила от его имени: "Смотри! Я здесь, я живой".

То есть попросту говоря, человеком, поднявшимся на уровень своей книги, человеком, которому уделена частичка от достоинства словестности, не имеющая ничего общего с его человеческой глупостью, слабостью и несостоятельностью.

При всём том он продолжал учить и узнавать новое, хотя порой у него появлялось чувство, будто он тщетно горбит спину, стараясь защититься от бешеной бури, и без всякой пользы пытается загородить ладонями тусклый огонек своей последней жалкой спички.