Цитаты из книги Светила

— Такого он небось и вообразить себе не мог, — подал голос Дик Мэннеринг.
— Так всегда и бывает, когда правду говорят, — отозвался Балфур.

Но как большинство остро чувствующих ранимых людей, он не выносил чувствительности в других.

«Отметим, что одно из ключевых свойств сдержанности как раз и сводится к тому, что она способна замаскировать невежество в отношении всего самого низменного и пошлого, а Уолтер Мади был в высшей степени сдержан».

«Простите, не хочу показаться занудой, но, сдается мне, ваш пример — точно так же как и ваше колесо рулетки — откалиброван в вашу пользу».

• Проблема с красивыми женщинами в том, что они всегда знают, что красивые, и оттого нос задирают. Мне подавай женщину, которая собственной красоты не сознает.
  - Это глупая женщина.
  - Не глупая. Скромная, непритязательная.
  - Не знаю таких слов.
  - Говорит мало, о себе не болтает, знает, когда придержать язык, а когда высказаться.
  - Хитрая?
  - Нет, и не хитрая, и не глупая. Просто благоразумная и молчаливая. И добродетельная.
  - Кто эта женщина?
  - Это ненастоящая женщина.
  
  

Анна внимательно рассматривала платье. Тот, кто спрятал в нем золото, явно умел управляться с ниткой и иголкой, т.е. это либо женщина, либо матрос.

Я невежествен, и невежество мое сияет ярче моего умысла.

Деньги – тяжкое бремя.

Знаешь,.. что меня бесит?.. Сообщения, переданные через третьих лиц, – вот что бесит-то. Необходимость подтирать за другими – вот что бесит.

Куда доводам рассудка тягаться со страстью! – если страсть совершенно завладевает человеком, она становится сама по себе доводом.

Сперва он преисполнился жалости к самому себе, но как только задумался об этом своем горе, то обнаружил, что вполне способен посмеяться над его легковесностью.

Глядя на человека, никогда не скажешь, на что он способен. И уж конечно, не скажешь, что он уже совершил.

Ты говоришь, у тебя петля на шее. Ну так и славно – следуй за верёвкой.

Отдать дань уважения вашему близкому другу на его могиле – в сущности, помолиться за него.

He was unused to the awful compression that comes after a lie, when it dawns upon the liar that the lie he has uttered is one to which he is now bound; that he must now keep lying, and compound smaller lies upon the first, and be shuttered in lonely contemplation of his own mistake.

...and nothing caused his spirits to lift more surely than the promise of a tale.

Walter Moody was much experienced in the art of confidences. He knew that by confessing, one earned the subtle right to become confessor to the other, in his turn. A secret deserves a secret, and a tale deserves a tale; the gentle expectation of a response in kind was a pressure he knew how to apply.