— Мне следовало бы арестовать вас, — заявил инспектор Квинн. Пульс Джуда участился, но он спросил ровным и спокойным голосом:
— За что?
— За ваши последние три альбома, — ответил Квинн. — У меня две дочери, и они слушают их без перерыва на полной громкости. Стены трясутся, звенит посуда, а я чувствую, что вот-вот совершу преступление на бытовой почве. Понимаете? Учиню ужасное насилие над своими славными, веселыми дочками, которых при нормальных условиях я и пальцем не могу тронуть. — Квинн вздохнул, утер галстуком пот со лба, подошел к кровати. Он предложил Джуду пластинку жвачки, последнюю в упаковке, и, когда Джуд отказался, сунул ее в рот. — Ничего не поделаешь. Мы их любим, даже если порой они сводят нас с ума.