Счастливая

Мы все мечтаем о счастье. Мы обычно желаем счастья в день рождения, поздравляем с новым счастьем в день Нового года, рассуждаем о том, что же такое счастье и можно ли его удержать. В известном советском фильме школьники писали сочинение на тему: "Что такое счастье?" и даже предложили один из вариантов счастья: счастье - это когда тебя понимают. А в ещё одном культовом фильме герою для счастья не хватало стакана газировки, пить очень хотелось.
У каждого, наверно, своё представление о счастье.
В светлом, с глубоким смыслом рассказе Надежды Александровны Лохвицкой "Счастливая" девочка определила для себя, что такое счастье в шесть лет.
Она и сестричка четырех лет притихли у окна в большом тёмном зале. До этого они бегали и визжали, потом угомонились, устали. Замолчали. За окном тревожные весенние сумерки. В комнате темнело. Девочкам становилось страшно. Они прижались друг к другу. Вот-вот младшая сестрёнка Лена расплачется. И тут старшая вспомнила яркое дневное впечатление и воскликнула:

• Лена! Я видела конку!

И набухшие слёзы моментально высохли, глазки у Лены засветились радостью.
Через много лет конка не покажется сказочным явлением. В ней будет душно, неудобно и люди вокруг не будут радовать, и старая кляча, что будет тянуть вагон, не будет казаться прелестной лошадкой, и захочется расплакаться прямо в этой конке от неудачного дня. И тогда выросшая маленькая рассказчица вспомнит тот вечер, тот детский восторг, то желание спасти любимую сестрёнку, и ощущение счастья вернётся.
Ведь это та же самая конка.
Но как не потерять самого себя? Так трудно всегда помнить себя маленькую, для которой всё виделось преувеличено: темнота в комнате вселяла ужас, а свои конки казались волшебными, отливали золотом и горело солнце на рожке кондуктора.
Но если трудно найти себя маленькую, то помните своё яркое счастливое воспоминание детства, помните о своей конке, о волшебном рожке, о своей мечте, пусть самой глупой, и что-то внутри вас воскликнет:

• Я счастлива!

Лошади были белые и бежали скоро-скоро; сам вагон был красный или желтый, красивый, народа в нем сидело много, все чужие, так что могли друг с другом познакомиться и даже поиграть в какую-нибудь тихую игру. А сзади, на подножке стоял кондуктор, весь в золоте, – а может быть, и не весь, а только немножко, на пуговицах, – и трубил в золотую трубу:
– Ррам-рра-ра!
Само солнце звенело в этой трубе и вылетало из нее златозвонкими брызгами.