Отзывы о книге Анафема

В прозу Куприна я влюбилась ещё в школе. И вовсе не благодаря «Гранатовому браслету», который школьная программа с завидным упорством запихивала в наши головы. Нет. Мне случайно попал в руки роман «Юнкера». Это была любовь с первого предложения и на всю оставшуюся жизнь. После этого я читала у Куприна всё, что попадало мне в руки (а при наличии в домашней библиотеке собрания сочинений Александра Ивановича, попадало мне в руки много). Естественно, я была уверена, что прочитала у Куприна всё, что когда-либо было опубликовано. Ан нет! Один рассказик проскочил мимо меня. Уж не знаю как ему это удалось. Рассказик маленький, всего шесть восемь. Но, как это всегда бывает у Куприна, в эти шесть страниц уместилась целая жизнь. Сюжет очень прост. Протодьякон Олимпий, обладатель незаурядных вокальных данных и любимец всего города, ночь на пролёт читает повесть Толстого. Произведение просто очаровывает его. Он смеётся, плачет, переживает и мечтает оказаться на месте героев повести. И пребывает под впечатлением прочитанного, являясь на службу в храме, где к ужасу своему узнаёт, что должен огласить анафему «болярину Льву Толстому». И это сейчас, когда в голове ещё живут образы из прочитанной ночью книги, а перед глазами всплывают строчки из неё (отец Олимпий обладает исключительной памятью, позволяющей запоминать сложнейшие тексты с первого прочтения). На такое дьякон не способен. И вместо анафемы он поёт «многая лета», снимает себя парчёвые одежды и уходит из храма с твёрдым намерением сложить с себя сан. Вроде бы всё просто и читатель видит перед собой небольшой, всего в несколько часов, эпизод из жизни протодьякона уездного города. Но…пара предложений в описании героев, пара фраз из диалога дьякона и его жены, и перед глазами разворачивается целая жизнь человека. Прошлое, настоящее, будущее, все уместилось в восемь страниц текста. И если с прошлым и настоящим всё ясно, то будущее….будущее ещё можно придумать самому. Автор любезно оставляет читателю как минимум два варианта. И этот открытый финал, он особенно хорош. Обожаю Александра Ивановича.

Я не сильно воцерковленный христианин, но в силу разных причин, время от времени участвую в богослужениях. Свадьбы, крестины, похороны, Пасха, Рождество и Вербное воскресенье, приложиться к чудотворной иконе и мощам и просто свечку поставить - джентльменский набор любого порядочного и не ортодоксального христианина. Как в православных храмах, так и в католических. И слушая службы на русском, белорусском и польском языках, я уже примерно знаю из чего они состоят, что за чем следует. Поэтому присутствующий в рассказе чин анафематствования вызвал у меня неподдельный интерес, поскольку я и его ни разу не слышал и об нем прочитал впервые. Рассказ сподвиг меня обратиться к википедии. Да, в статье много интересного и прикольного. Есть расхождения с Куприным по форме этого чина , исходя из года написания. И чин этот , как оказалось, отменили в России с 1919 года, и я догадываюсь почему, хотя в зарубежной Православной церкви он присутствует.

Теперь о рассказе. Главный герой - дьякон, дьяконица и клир - в эпизодах. Вот как описывает автор героя и его жену:

 Эта маленькая, худенькая, желтолицая женщина, бывшая епархиалка, обращалась со своим мужем чрезвычайно строго. Когда она была еще в институте, там господствовало мнение, что мужчины - подлецы, обманщики и тираны, с которыми надо быть жестокими. Но протодьякон вовсе не казался тираном. Он совершенно искренно боялся своей немного истеричной, немного припадочной дьяконицы. Детей у них не было, дьяконица оказалась бесплодной. В дьяконе же было около девяти с половиной пудов чистого веса, грудная клетка - точно корпус автомобиля, страшный голос, и при этом та нежная снисходительность, которая свойственна только чрезвычайно сильным людям по отношению к слабым.

"Кого-то он мне напоминает", - подумал я, как Петя Пяточкин, увидевший рыжего слоника в известном мультике) Но это так , к слову.

Дьякон проводит службу и во время чтения этого самого чина, ему подносят записку о включении в этот чин преданного анафеме незадолго до этого Льва Толстого, книгу которого он запоем читал перед этим:

"Протодиаконство твое да благословит господь бог наш, анафемствовати богохульника и отступника от веры Христовой, бл@дословно отвергающего святые тайны господни болярина Льва Толстого. Во имя отца, и сына, и святаго духа".

Вот оно как! Не просто отвергающего, а бл@дословно! Слово то какое сочное и звучное!

Ну а что произошло дальше? А вот почитайте этот искрометный и замечательный рассказ. Отдельное спасибо чтецу Вячеславу Герасимову! Вот это -высший пилотаж. Одно дело -прочитать рассказ, другое - пропеть половину его, словно с клироса. Восторг, да и только! Очень рекомендую)

P.S. Да, и подскажите, что за повесть читал дьякон? "Хаджи Мурат" что ли?

Рассказ написан в 1913 году и посвящен тяжелой и печальной теме, отлучения Льва Николаевича Толстого от Церкви.

Протодьякон кафедрального собора собирается на службу. Это высокий, крупный человек,  обладающий очень покладистым  характером,котрый пасует перед своей истеричной  женой. У отца Олимпия необыкновенно глубокий голос,котрым он наполняет весь огромный собор, уникальным звучанием, и обертоны вызывают резонанс , и от этого начинают звенеть стеклянные люстры. И сердца молящихся раскрываются ему навстречу. Кроме уникального баса, у протодьякона есть неодолимая страсть к чтению. Прошедшую ночь напролет ,он читал прекрасную повесть о войне на Кавказе. И картины прочитанного повторяются в памяти. Сегодняшний молебен будет проходить в присутствии архиепископа. И это придает особую важность предстоящему богослужению. Чин православия  первой недели Великого поста идет по всем канонам. Дьякон прекрасно ведет молитву утверждения православия,затем должен пропеваться чин анафематствования, в который вносятся проклятия еретикам. Во время этого распева протодьякон получает записку,в ней указано новое имя,которое должно быть предано анафеме. Это имя боярина Льва Толстого, через рассказ которого, дьякону открылась такая глубина человеческой доброты и мудрости. И вместо слов проклятия, отец Олимпий на весь собор,во всю мощь своего голоса заревел :...…Многая ле-е-е-та-а-а-а. И детский хор своими ангельскими звонкими голосами подхватывает слова молитвы. А протодьякон сбрасывает с себя облачение и навсегда покидает собор.Он твердо решил снять с себя духовный сан. Герой не пожелал участвовать в несправедливости ценой своей карьеры.И поступать вопреки своей совести и убеждениям.

Рассказ Куприна о церковном служителе, отказавшемся провозглашать анафему Льву Толстому.

В 1901 году церковь действительно "констатировала отпадение от церкви графа Льва Толстого", но по-моему это не называлось анафемой и имя его ни разу не звучало среди проклятых (так, насколько я помню, написано в книгах о Толстом).

Но дело-то и не в Толстом. Что меня поразило в рассказе Куприна, так это текст обряда анафемствования. Обряд проводился в первую неделю поста и в день этот под сводами церкви звучали проклятья.

"...да будут дни его мали и зли, и молитва его да будет в грех, и диавол да станет в десных его и да изыдет осужден, в роде едином да погибнет имя его, и да истребится от земли память его... И да приидет проклятство и анафема не точию сугубо и трегубо, но многогубо... Да будут ему каиново трясение, гиезиево прокажение, иудино удавление, Симона волхва погибель, ариево тресновение, Анании и Сапфири внезапное издохновение... да будет отлучен и анафемствован и по смерти не прощен, и тело его да не рассыплется и земля его да не приимет, и да будет часть его в геенне вечной, и мучен будет день и нощь..."

Странно представлять себе такие слова, звучащие на богослужении. Это скорее похоже на некий древний языческий обряд, на оккультное нападение, на протыкание иглами восковой куклы. Из года в год во время обряда повторялись некоторые имена отлученных - Степан Разин, Иван Мазепа, Пугчаев и другие. Это удивительно, но только в 1919 году анфемствования ушли из церковной службы. То есть когда в России началось такое, что стало просто не до служб.

Через 12 лет после отлучения от Церкви Льва Толстого Александр Куприн пишет этот ясный и цельный рассказ…Протодиакон кафедрального собора отец Олимпий на богослужении вынужден провозглашать анафематствование своему любимому писателю Льву Толстому. Читая по требнику XVII века чудовищные проклятия, «которые мог выдумать только узкий ум иноков первых веков христианства»: - ...Да будут дни его мали и зли, и молитва его да будет в грех, и диавол да станет в десных его и да изыдет осужден, в роде едином да погибнет имя его, и да истребится от земли память его... И да приидет проклятство и анафема не точию сугубо и трегубо, но многогубо... Да будут ему каиново трясение, гиезиево прокажение, иудино удавление, Симона волхва погибель, ариево тресновение,Анании и Сапфири внезапное издохновение... да будет отлучен и анафемствован и по смерти не прощен, и тело его да не рассыплется и земля его да не приимет, и да будет часть его в геенне вечной, и мучен будет день и нощь...- протодиакон вспоминает прекрасные строки Толстого, прочитанные накануне ночью, и делает свой выбор – вместо «анафемы» он провозглашает графу Толстому «многая лета». Увы, но весь этот кошмар :«в роде едином да погибнет имя его… да будут ему каиново грясение…иудино удавление»- купринский литературный вымысл. «…начиная с 1869 года, анафематствование отдельных лиц в России было прекращено вовсе… ни в одном из многочисленных печатных и рукописных чинов анафематствования, составленных Русской Православной Церковью за несколько веков, нет ничего даже отдаленно похожего на проклятья, которые Куприн извергает на Льва Николаевича от лица Церкви… Ни в одном из храмов Российской империи анафема Толстому не провозглашалась.»… https://azbyka.ru/proklyate-kotorogo-ne-bylo-cerkov-i-tolstoj-istoriya-otnoshenij А вот и сам текст Отлучения: Божией милостью Святейший Всероссийский Синод верным чадам православныя кафолическия греко-российския Церкви о Господе радоватися.Молим вы, братие, блюдитеся от творящих распри и раздоры, кроме учения, ему же вы научитеся, и уклонитеся от них (Римл. 16:17). Изначала Церковь Христова терпела хулы и нападения от многочисленных еретиков и лжеучителей, которые стремились ниспровергнуть ее и поколебать в существенных ее основаниях, утверждающихся на вере во Христа, Сына Бога Живого. Но все силы ада, по обетованию Господню, не могли одолеть Церкви Святой, которая пребудет неодоленною вовеки. И в наши дни, Божиим попущением, явился новый лжеучитель, граф Лев Толстой. Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно перед всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его матери, Церкви Православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которою жили и спасались наши предки и которою доселе держалась и крепка была Русь Святая. В своих сочинениях и письмах, в множестве рассеиваемых им и его учениками по всему свету, в особенности же в пределах дорогого Отечества нашего, он проповедует с ревностью фанатика ниспровержение всех догматов Православной Церкви и самой сущности веры христианской; отвергает личного Живого Бога, во Святой Троице славимого, создателя и промыслителя Вселенной, отрицает Господа Иисуса Христа – Богочеловека, Искупителя и Спасителя мира, пострадавшего нас ради человек и нашего ради спасения и воскресшего из мертвых, отрицает божественное зачатие по человечеству Христа Господа и девство до рождества и по рождестве Пречистой Богородицы, Приснодевы Марии, не признает загробной жизни и мздовоздаяния, отвергает все таинства Церкви и благодатное в них действие Святого Духа и, ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую Евхаристию. Все сие проповедует граф Толстой непрерывно, словом и писанием, к соблазну и ужасу всего православного мира, и тем неприкровенно, но явно пред всеми, сознательно и намеренно отверг себя сам от всякого общения с Церковью Православной. Бывшие же к его вразумлению попытки не увенчались успехом. Посему Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею. Ныне о сем свидетельствуем перед всею Церковью к утверждению правостоящих и к вразумлению заблуждающихся, особливо же к новому вразумлению самого графа Толстого. Многие из ближних его, хранящих веру, со скорбию помышляют о том, что он, в конце дней своих, остается без веры в Бога и Господа Спасителя нашего, отвергшись от благословений и молитв Церкви и от всякого общения с нею. Посему, свидетельствуя об отпадении его от Церкви, вместе и молимся, да подаст ему Господь покаяние в разум истины (2Тим. 2:25). Молимтися, милосердный Господи, не хотяй смерти грешных, услыши и помилуй и обрати его ко святой Твоей Церкви. Аминь. Подлинное подписали: Смиренный АНТОНИЙ, митрополит С.-Петербургский и Ладожский. Смиренный ФЕОГНОСТ, митрополит Киевский и Галицкий. Смиренный ВЛАДИМИР, митрополит Московский и Коломенский. Смиренный ИЕРОНИМ, архиепископ Холмский и Варшавский. Смиренный ИАКОВ, епископ Кишиневский и Хотинский. Смиренный ИАКОВ, епископ. Смиренный БОРИС, епископ. Смиренный МАРКЕЛ, епископ. 2 февраля 1901 Совершенно очевидно, что даже намека на какое-либо проклятие этот документ не содержит.» Святейший Синод своим решением лишь констатировал уже свершившийся факт – граф Толстой сам отлучил себя от Церкви, полностью порвал с ней, чего он не только не отрицал, но и при всяком удобном случае решительно подчеркивал: "То, что я отрекся от Церкви, называющей себя Православной, это совершенно справедливо… Я отвергаю все таинства… Я действительно отрекся от Церкви, перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей…" Это лишь некоторые из подобного рода многочисленных заявлений великого писателя. 27-летний Л.Толстой вынашивал идею создания новой веры, о чем свидетельствуют его дневники той поры. А в преклонных годах.. писатель создает небольшую секту своих почитателей и пишет "Евангелие от Толстого". Главным объектом нападок Л.Н. Толстого становится Православная Церковь. Его высказывания и поступки, направленные против нее, были ужасающи для православного сознания. Более того, деятельность Л.Н. Толстого в последние десятилетия его жизни, к сожалению, была поистине разрушительна для России, которую он любил. …Недаром вождь большевиков чрезвычайно ценил именно это направление деятельности Л.Н. Толстого и называл писателя "зеркалом русской революции". Великие подвижники Русской Православной Церкви – праведный Иоанн Кронштадтский, святитель Феофан Затворник и многие другие – с горечью признавали, что великий талант графа Толстого целенаправленно употреблен им на разрушение духовных и общественных устоев России. Однако, поскольку примирение писателя с Церковью так и не произошло (Л.Н. Толстой публично не отказался от своих трагических духовных заблуждений), отлучение, которым он сам себя отверг от Церкви, снято быть не может. Это означает, что канонически его церковное поминовение невозможно. И все же сострадательное сердце любого христианина, читающего художественные произведения великого писателя, не может быть закрыто для искренней, смиренной молитвы о его душе. С искренним уважением, архимандрит Тихон (Шевкунов) https://www.pravoslavie.ru/42885.html А рассказ Куприна просто чудо как хорош! «- Земной нашей радости, украшению и цвету жизни, воистину Христа соратнику и слуге, болярину Льву... в переполненной народом церкви в это время не раздавалось ни кашля, ни шепота, ни шарканья ног. Был тот ужасный момент тишины, когда многосотенная толпа молчит, подчиняясь одной воле,охваченная одним чувством. И вот глаза протодьякона наполнились слезами и сразу покраснели, и лицо его на момент сделалось столь прекрасным, как прекрасным может быть человеческое лицо в экстазе вдохновения. Он еще раз откашлянулся, попробовал мысленно переход в два полутона и вдруг, наполнив своим сверхъестественным голосом громадный собор, заревел: - ...Многая ле-е-е-та-а-а-а. И вместо того чтобы по обряду анафемствования опустить свечу вниз, он высоко поднял ее вверх. Теперь напрасно регент шипел на своих мальчуганов, колотил их камертоном по головам, зажимал им рты. Радостно, точно серебряные звуки архангельских труб, они кричали на всю церковь: "Многая, многая, многая лета". Просто ангельски хорош! И тут каждому читателю выбирать: вправе ли был Куприн так «художествовать», отстаивая право великого писателя Толстого на свой религиозный выбор….

Есть люди злобные и нетерпимые, а есть добрые и справедливые. Этот рассказ - о добром человеке, который, не задумываясь, выполнял работу, предписанную ему поколениями злобных людей. Пока не прочитал книгу, написанную талантливым писателем, и не пробудила эта книга в нём всё то отвращении к злобе, что спало до этого под покровом воспитания и привычных обрядов.

Мне не нравится Толстой, как человек. И взгляды я его почти не разделяю, но не могу не признать, что характеры и описания в его книгах по большей части - хороши (даже не смотря на корявый, переполненный иностранными словами русский).