— Король должен назвать меня. Или ты, — я набрался смелости, — или мой отец. Ты не находишь?
— У тебя какие-то странные идеи. Ты подумай об этом немного сам и скоро найдешь имя, которое тебе подойдет.
— Фитц, — саркастически ответил я и увидел, как Баррич закрыл рот.
— Давай ка лучше чинить кожу, — сказал он тихо. Мы отнесли ее на скамейку и начали вытирать.
— Бастарды не такая уж редкость, — заметил я, — и в городе их родители дают им имена.
— В городе не редкость, — спустя некоторое время согласился Баррич. — Солдаты и матросы любят развлечения. Это нормально для обычных людей. Но не для знати. И не для того, у кого есть хоть капля гордости. Что бы ты подумал обо мне, когда был младше, если бы по ночам я ходил к девкам или приводил их в комнату? Как бы ты теперь смотрел на женщин? И на мужчин? Хорошо влюбляться, Фитц, и никто не поскупится на поцелуй или два для молодой женщины. Но я видел, как это все бывает в Бингтауне. Торговцы приводят хорошеньких девушек и хорошо сложенных юношей на рынок, как цыплят или картошку. И у детишек, которых они в конце концов зачинают, могут быть имена, зато у них нет многого другого. И, даже выйдя замуж или женившись, они не оставляют своих… привычек. Если я когда-нибудь найду достойную женщину, то захочу, чтобы она знала — я не буду заглядываться на других. И я захочу быть уверенным, что все мои дети мои, — Баррич говорил почти страстно.
Я горестно посмотрел на него:
— Так что же случилось с моим отцом?
Он внезапно показался мне очень усталым.
— Я не знаю, мальчик. Не знаю. Он был очень молодой, всего около двадцати. И очень далеко от дома, и пытался вынести непомерно тяжелую ношу. Это не причины и не извинения. Но это все, что мы знаем.
Так оно и было.
Ваша оценка
Maud916 апреля 202223
