Цитаты из книги Эфирный тракт

В учреждении было темно; молча лежали архивы, скрывая в бумагах бюрократизм, вредительство, бред мелких исчезающих классов и воодушевлённый героизм.

Прошёл год, ещё год, а потом сразу два.

На конверте он обозначил:

«Адресату морскому матросу Шарикову. В Баку – на Каспийскую флотилию».

Нашел Пухов одного друга себе – Афанасия Перевощикова, бригадира из сборочного цеха, но тот женился, занялся брачным делом, и Пухов остался опять один. Тогда он и понял, что женатый человек, то есть состоящий в браке, для друга и для общества – человек бракованный.

На дворе дул такой же усердный ветер, что и в старое время. Никаких революционных событий для него, стервеца, не существовало.

Зворычный начал выпукло объяснять Пухову свое положение. – Знаем мы эти мелкобуржуазные сплетни! Неужели ты не видишь, что революция – факт твердой воли – налицо!.. Пухов якобы слушал и почтительно глядел в рот Зворычному, но про себя думал, что он дурак.

– Сучки подкулачницы, – сказала тогда Федератовна двум бабам лодырям. – Только любите, чтоб вам груди теребили, а до коровьих грудей у вас охоты нет…

– Товарищ Шариков, выпиши клок мануфактуры – баба приехала, оборвалась в деревне!
– На, черт! Если спекульнешь – на волю пущу! Пролетариат – честный предмет. – И выписывал бумажку, стараясь так знаменито и фигурно расписаться, чтобы потом читатель его фамилии сказал: товарищ Шариков – это интеллигентный человек!

...от удобств душевного покоя не приобретешь; хорошие же мысли приходят не в уюте, а от пересечки с людьми и событиями...

...человек  – сволочь, ты его хочешь от бывшего бога отучить, а он тебе Собор Революции построит!

...гораздо легче кончить себя, чем историю.

Снов он видеть не мог, потому что, как только начиналось ему что-нибудь сниться, он сейчас же догадывался об обмане и громко говорил: «Да ведь это же сон, дьяволы!» – и просыпался.

...горе бабы неразумно.

Почва есть, а хлеба нету, значит – дураки живут!

...равнодушие, он чувствовал, может быть страшнее боязливости – оно выпаривает из человека душу, как воду медленный огонь, и когда очнешься – останется от сердца одно сухое место.

...нигде человеку конца не найдешь и масштабной карты души его составить нельзя. В каждом человеке есть обольщение собственной жизнью, и поэтому каждый день для него – сотворение мира. Этим люди и держатся.

Дорога ожидала дальняя, и стражники были добры, чтобы не тратить зря душу на злобу.