Цитаты из книги Эфирный тракт

Лишь живое познается живым, -...-, мёртвое непостижимо. Неимоверное нельзя измерить достоверным.

- А по-моему весь ум-зло! Весь труд-зло! И ум и труд требуют действия и ненависти, а от добра жалеть да плакать хочется..

Он узнал, что сила сердца питает мозг, а мёртвое сердце умерщвляет ум.

Он почувствовал, что ему ничего не жалко: значит окончательно умерло сердце. И в ту же минуту он понял, что ему ничего не интересно и то, чего он добился - не нужно ему самому.

- Пыточный ты человек, Феодосий, был на Афоне и а иностранных державах, рай искал, а насущного ничего не узнал..

Пустая хата пахла не по-людски.

- Садись, Михаил! Воротился, нигде нет благочестия - тело наружи, а душа внутри. Да и шут ее знает - кто ее щупал - душу свою..

(Феодосий)

Попробуйте в этом диком лесу человечества остаться свежим, мудрым, и прямым! Невозможно.

-Что такое религия? - не унимался экзаменатор.  - Предрассудок Карла Маркса и народный самогон.

Историческое время и злые силы свирепого мирового вещества совместно трепали и морили людей, а они, поев и отоспавшись, снова жили, розовели и верили в свое особое дело. Погибшие, посредством скорбной памяти, тоже подгоняли живых, чтобы оправдать свою гибель и зря не преть прахом.

Похоже было на то, что всю жизнь Пухов злился и оскорблял людей, а потом увидел, какие они хорошие, и от этого стало стыдно, но чести своей уже не воротишь.

Царь Петер весьма могучий человек, хотя иразбродный и шумный понапрасну. Его разумение подобно его стране: потаенно обильностью, но дико лесной и зверной очевидностью.

Затем делопроизводитель Мышаев взял балалайку: я, говорит, хоть и кустарь в искусстве, но побрякаю! И он быстро залепетал пальцами, выбивая лихой такт веселящегося тела.

Что привело вас сюда, не щадя ночи? Что собрало нас, не сожалея симпатий?

Собрание молчало, истребляя корм.

Шмаков тлел возбуждением и шумел переполненным сердцем, но молчал до поры и тер свои писцовые руки.

Почуяв, что Михаил не спит, Феодосий спросил: – Из Америки-то думаешь возвращаться? – Затем и еду, чтоб вернуться.

И отправился тогда Пашка вдоль страны, дабы найти себе неизвестное место. По дороге он содрал с себя одежду, изранил тело и специально не ел: он уже заметил, будучи отсталым хищником, что для значения в Советском государстве надо стать худшим на вид человеком.

Упоев взял руку Владимира Ильича, рука была горячая, и тягость трудовой жизни желтела на задумавшемся лице Ленина. - Ты гляди, Владимир Ильич, - сказал Упоев, - не скончайся нечаянно. Тебе-то станет все равно, а как же нам-то.