Очки у Хрюши опять затуманились – на сей раз от униженья.
– Ты им сказал. Я же просил.
Он был весь красный, и у него дрожали губы.
– Я же просил, чтоб не надо.
– Да про что это ты?
– Что меня Хрюша звать. Говорил же, как хочете зовите, только чтоб не Хрюша. Просил тебя, чтоб не надо, а ты взял и сказал.
Оба примолкли. Ральф начал понимать Хрюшу, он видел, как тот обижен и огорчен. Он колебался, извиняться ли ему перед Хрюшей или обидеть еще.
– Лучше уж Хрюша, чем Жирняй, – заключил он наконец легко и откровенно, как подобает главенствующему. – Но все равно, если обиделся – прости.