Как же долго пылились эти два томика у меня на полке! Всё казалось, что Мельников-Печерский – это ужасно длинно и скучно, позапрошлый век, старообрядцы... А прочиталось (и прослушалось, когда свободны были только уши) на одном дыхании. А теперь вот примеряюсь и к двухтомному продолжению – «На горах».
Удивительна история появления этой книги. Ее автор – вовсе не выходец из тех слоев, которые он отразил в книге. Павел Иванович Мельников – из разночинцев, получивших университетское образование, краевед, тонкий знаток истории, этнографии, языка, фольклора своей «малой родины» – Среднего Поволжья. Но он также – старший чиновник особых поручений при нижегородском губернаторе, а «особые поручения» эти предполагали ревизию старообрядческих скитов, т.к. в конце 1840-х годов усилилось преследование «раскольников». Мельников достойно выполнит все эти поручения, в полном соответствии с государственной политикой Николая I. Но личное знакомство со старообрядцами, знание отношений церкви и «раскольников» побудит его переменить свои взгляды. Из этих материалов и вырастет роман с непритязательным названием «В лесах». Сколько же в нём глубокого знания истории, быта, верований поволжского старообрядчества! Сколько уважения и душевного сочувствия к его духовной жизни, к бережному сохранению в этой среде древних традиций и устоев, национальных основ бытия! И при этом сам писатель был искренним православным.
Сильнейший этнографический пласт! Народные верования, в которых причудливо переплетаются языческое и христианское. Любовно воссозданный бытовой уклад Поволжья. Традиции(например, «свадьбы уходом», т.е. похищение девушки из родительского дома и тайное венчание), обряды этих мест, календарные и семейные, народные песни, легенды, сказания. Предания о кладах, о Стеньке Разине, о происхождении разных топонимов... Порой казалось, что читаю филфаковский учебник и хрестоматию по фольклору. А пословицы-то какие! Не могу удержаться, чтобы не выписать несколько самых понравившихся.
«Пусти уши в люди – чего ни наслушаешься»
«Долг – остуда любви и дружбы»
«Глупому сыну ума отец к коже не пришьёт»
«Хозяюшка в дому – что оладушек в меду»
«Чужбина неподатлива – ума прибавит, да и горя набавит»
«Одни уста и теплом и холодом дышат» (о лицемерных людях)
Совершенно замечателен в книге язык – напевный, поэтичный, образный. Если захотите послушать аудиокнигу – горячо рекомендую в исполнении Людмилы Солохи: она прекрасно передаёт стиль автора и атмосферу изображаемого.
В романе очень яркие, выпуклые, запоминающиеся образы. Вот Патап Максимыч Чапурин, крестьянин-тысячник, честный, душевно щедрый, настойчивым трудом заработавший своё состояние. В его семье подрастают две дочери-невесты, Настя и Параша. Семейный уклад здесь, как положено, патриархальный. Но каково же было моё удивление, когда я прочла, что «насчет скитов... и всего эдакого духовного» в поволжских семьях «не муж, а жена голова», – стало быть, мудрая Аксинья Захаровна.
Алексей Лохматый, трудолюбивый, талантливый крестьянский парень, в котором проснулась алчность, толкающая его на низкие поступки: «Золото, только золото на уме у него». Потому и невесту себе он присмотрит отнюдь не в крестьянской среде.
Комичен Василий Борисыч, присланный в скит епархией, обладающий талантом церковного пения, но слабый по части женского пола и всё причитающий: «Ох, искушение!»
Очень привлекательный образ – «колдунья» Егориха, елфимовская знахарка и травница Наталья, искренне стремящаяся помогать людям, попавшим в беду.
Едва ли не все женские образы вызывают сочувствие. Горька судьба сестры Патапа Максимыча, утратившей свою любовь, право открыто растить дочь и ставшей настоятельницей комаровского скита Манефой. Печальна участь Марьи Гавриловны, разлученной с любимым и вынужденной сделаться женой его старика-отца, а во втором браке познавшей унижения и предательство. Трагедией обернётся первое чувство красавицы Насти. Невесело и раннее сиротство Груни, «богоданной»(т.е. приемной) дочери Патапа Максимыча. И это далеко не все примеры.
57 понравилось
