Цитаты из книги The Sea-Wolf

Бессмертие - нечто не имеющее ни начала, ни конца.

Паника в толпе, объединенной некоторой общностью интересов, не так ужасна, как страх в одиночестве...

Любить лучше и прекраснее, чем быть любимым, и только это чувство заставляет человека дорожить жизнью и ненавидеть смерть.

Да, не повезло мне! – продолжал он. – Я хотел сперва разделаться с вами, Хэмп. Думал, что на это у меня еще хватит пороху. – Но почему? – спросил я, охваченный ужасом и любопытством. Его жесткий рот опять покривился в усмешке, и он сказал: – Да просто, чтобы чувствовать, что я живу и действую, чтобы до конца быть самым большим куском закваски и сожрать вас!.. Но умереть так...

И когда солнце встало – меня обожгло, и я засох, так как рос без корней.

- Жизнь приобретает остроту, - объяснял он мне, - когда её держит в своих руках другой. Человек по природе игрок, а жизнь - самая крупная его ставка. Чем больше риск, тем острее ощущение.

Меня поразило, что он был весел какой-то свирепой веселостью; он, видимо, был рад предстоящей битве; настроение его было приподнято от сознания, что стихия жизни готовится обрушиться на него.

- Жизнь получает особый вкус, – объяснил он мне, – когда она висит на волоске. Человек по природе своей игрок, а жизнь – самая большая ставка, какая может быть на свете. Чем больше риска, тем больше наслаждения.

Я больше не был Хэмфри Ван-Вейденом. Я был просто Сутулым, каютным юнгой на шхуне "Призрак". Волк Ларсен был моим капитаном, Томас Магридж и остальные - моими товарищами, и печать, которой они были отмечены, уже начинала проступать и на моей шкуре

Жизнь всегда возмущается, когда знает, что должна прекратиться

Под всей его трусостью у него, как и у меня, таилась храбрость именно труса, которая могла побудить его сделать как раз то самое, против чего протестовало все его существо и чего он сам боялся.

- Ладно! Довольно! Шампанское выдохлось. Нетуже искр и пузырьков. Осталась безвкусная бурда.

– Знаете! Я переполнен странной радостью. Я чувствую в себе голоса столетий, как будто все силы в моей власти. Я знаю правду, различаю добро от зла, истину от лжи. Мой взор ясен и проникает в будущее. Я почти могу поверить в Бога. Но…

- ... Конечно, вообще жизнь ничтожна, но для себя она драгоценна. И моя жизнь, могу сказать вам, как раз в эту минуту чрезвычайно ценна для меня.

В первый раз в моей жизни я ощутил в себе потребность убийства, или, как говорят некоторые писатели, любящие живописные выражения, почувствовал «красный туман в глазах».

С трудом удерживался я от стонов. Дома я, конечно, дал бы себе волю но эта новая, грубая, примитивная обстановка невольно внушала мне суровую сдержанность