Хаджи-Мурат

Признаюсь, жалею, что решил поплотнее познакомиться с поздним периодом творчества Льва Николаевича. Как-то так сложилось в моей читательской биографии, что все произведения Толстого, которые я читал до этого года, это - ранний и средний периоды его творчества, сюда входит и трилогия о взрослении, и "Севастопольские рассказы", и "Война и мир", и "Анна Каренина". Из позднего до сих пор были только "Крейцерова соната" и "Отец Сергий", которые насторожили.

И вот, уже более полгода я читаю "позднего" Толстого, и ловлю себя на том, что тот рассудительный и объективный автор, которого я знал до сих пор, куда-то делся, а на его место пришел совсем другой человек. Если раньше он мог предполагать "как правильно", то теперь он уже не сомневается, и сверкает непогрешимостью окончательного мнения, чем всегда отличаются люди, уверовавшие во что-то, необязательно в некую сущность, можно уверовать в идею, а потом перекраивать под эту идею действительность, например, "сбрасывая Пушкина с корабля современности".

Толстой, проникаясь либерализмом, ополчаясь против ненавистного ему, да и большинству подданных Империи, царизма, начинает отступать от объективности освещения событий в угоду тотальной критике, не учитывая многих факторов и, как и следовало ожидать, впадает в русофобство.

В рассказе "За что?" был польский выход, теперь настала очередь кавказского. Известно, что Толстой был ярым противником Кавказской войны, поэтому и в его произведениях, рассказывающих о ней, чувствуется большая доля пацифизма. Но его горячее убеждение, что России нечего делать на Кавказе, что кавказским народам надо предоставить полную свободу, выдает в нем фразера и "пикейного жилета", берущегося рассуждать о том, чего не понимает, или, скажем мягче, не хочет понимать.

Я снова вынужден возвращаться к вопросам геополитики. Северный Кавказ на начало XIX века - центр столкновения интересов трех могучих империй: Российской, Турецкой и Британской. Это подбрюшье России, отказаться от контроля над этими территориями для империи было смерти подобной оплошностью, так что это не амбиции царя-самодура толкали русские армии на Кавказ, а насущная необходимость. Если бы Россия не сумела подчинить себе этот край, его прибрали бы к рукам турки или британцы, которые всегда проявляли повышенный интерес к Кавказу и Закавказью.

За происходившее несут ответственность не только представители сверхдержав, но и сами кавказские народы тоже. "Кто не успел - тот опоздал". Кавказские народы жили в условиях военного феодализма, находясь в состоянии перманентной войны всех со всеми, они так и не смогли сформировать какого-либо подобия государства и оформиться в единую нацию, которая смогла бы отстаивать свои интересы. Так что они тоже получали то, что заслужили в разрезе исторической ответственности.

И в этом контексте попытка выставить аварского князька Хаджи-Мурата образцом благородства и рыцарства на фоне подлых и беспринципных русских царя, генералов и офицеров, выглядит некрасивой манипуляцией. Толстой сам описывает гадюшник кавказских князей, как они заманивали друг друга, клянясь в любви и верности, а потом резали. Последствие одного из таких конфликтов приводят к ссоре между вождем горцев Шамилем и его наибом Хаджи-Муратом, после чего последний желая отомстить обидчику, переходит к ненавистным ему русским. Только в расчетах Хаджи-Мурата оказалась оплошность, он не учел, что Шамиль может захватить его семью, и угрожать расправиться с нею.

И тут снова на первый план выпячивается хитрость и подлость русских. Как же благородный наиб со своими мюридами пришел служить русскому царю, с него за это надо пылинки теперь сдувать, ненавязчиво так намекает Толстой. И по его мнению Хаджи-Мурат прав, когда требует, чтобы русские генералы организовали штурм горной крепости Ведено, где Шамиль держит его семью. Когда семья будет отбита, тогда он поможет добить Шамиля.

Мне интересно, и у Хаджи-Мурата, и у Толстого все в порядке с логикой? Хаджи-Мурат и интересен русскому штабу только для дальнейшей минимизации военных потерь, а он требует штурма крепости, при котором поляжет не одна сотня, если не тысяча русских солдат. Да если бы они были готовы на такой штурм и такие потери, им бы и Хаджи-Мурат не был бы нужен. Тот случай, когда овчинка не стоит выделки.

Ну, а когда Хаджи-Мурат совершает побег и гибнет при этом, опять же никто, кроме него не виноват. Когда он объявляет о побеге, его мюриды торжествуют: вах, сколько мы русских собак порежем. И когда кордон пытается их остановить, горцы первыми бросаются в атаку и убивают не ожидавших подвоха солдат. Только дело в том, что Хаджи-Мурат был обречен, его бы всё равно убили бы свои, что, в принципе, и происходит, его зарубили кавказцы-милиционеры, и по кавказскому "благородному" обычаю отрезали ему голову. А если бы ему удалось вырваться, то было полно охотников послужить Шамилю и зарезать "подлого предателя".

Пытаясь возложить полную ответственность за происходящее только на Россию и её солдат, Толстой допускает манипулятивные приемы: смерть русского солдата происходит от фронтального ранения в живот - кавказцы дерутся честно, а горского мальчика, заметьте, не воина, а мальчика, русский солдат убивает выстрелом в спину, вот вам - вероломство русского солдата. Я не стану утверждать, что за десятилетия кавказской войны не было самых диких случаев, но здесь важнее фактологический ряд, который подбирает Толстой, как он исподволь раскрашивает картинку так, как ему представляется удобным.

Кроме всего сказанного по идеологическим и мировоззренческим расхождениям с автором произведения, нельзя не отметить некоторую необработанность текста, его сырость что ли. Известно, что повесть при жизни писателя так и не издавалась, возможно, он еще собирался её отшлифовать, но не успел, поэтому получилось так, как получилось...

Небольшая повесть, относящаяся к позднему периоду творчества автора, рассказывает историю реального исторического лица, являвшегося аварским вождём и военачальником, наибом (заместитель, помощник) имама Шамиля и его «правой рукой» в Дагестане.

Действие повести относится к 1851 году, когда Российская империя вовсю вела Кавказскую войну за присоединение Северного Кавказа к своим территориям и находилась в противостоянии с Северо-Кавказским имаматом.
В истории главного героя, на мой взгляд, отразились все противоречивые моменты, связанные как с присоединением народов другой национальности и веры, так и положением человека в отношении к нему государственной машины.

На всём протяжении повествования чувствуется некая обречённость и печаль, отчего финальные страницы не удивляют, скорее в очередной раз обескураживают обесцениванием человеческой жизни в погоне за государственными интересами и их абсолютным приоритетом.
Герой повести попал между молотом и наковальней, откуда иным выход, чем случилось навряд ли был возможен вообще .
Эта повесть является одной из важных составляющих кавказской темы писателя, которая имела большое значение в его творчестве . Ведь он сам был там в описываемое время и именно в те годы начал писать.

Многое здесь показано далеко не в выгодном свете, но именно благодаря этому чувствуется правдивость и нерв. Автор писал о том, что его волнует, а ты, читая спустя век с лишним после этого, понимаешь непреходящую актуальность этого.
Толстой это же показывает, хоть и Кавказ и середина XIX века. Актуально.

Есть сеттинги, которые потенциально привлекательны, а начнешь читать — не то. Для меня такие сеттинги — стимпанк, вестерн и Кавказская война. Заочно всё красочно, а начинаешь читать — что-то не идёт. Пустовато как-то.
Вот и "Хаджи-Мурат" такой.
Отличный пролог про репейник, которому весь остальной роман только мешает. Ну не увидел я какой-то особой несгибаемости в Хаджи-Мурате. Заносчивость, нетерпеливость и целая череда непродуманных решений закономерно привела к вполне бесславной смерти одного из лидеров горцев и его мюридов.
И горцы и русские офицеры показаны максимально шаблонно и стереотипно. Гордость, высокомерие, предрассудки, пустота за душой, интриганство.
В романе череда необязательных портретов, включая царя Николая Первого Палкина. Для 1912 года вообще непонятно, как цензура пропустила роман. Ни одной положительной черты в царе не обнаружено. Выпятили даже его прелюбодейство.
Ещё один непонятно зачем нужный персонаж — игрок и офицер Бутлер, уехавший на Кавказ служить в попытках избавиться от лудомании. Но нет, и там она его настигла. И да, Бутлер роману не нужен, ни на что не влияет. Возможно, так Толстой прописал своё альтер-эго.
Есть буквально пара неплохих сцен, в целом же просто заставлял себя дочитывать, увы.
Но, говорят, и сам Толстой прохладно относился к "Хаджи-Мурату".
5(СРЕДНЕ)