Цитаты из книги Интервью с Вампиром

Пусть разум подчинится плоти.

" Уж лучше видеть человека мёртвым, чем оказать ему неучтивый приём."

Смерть – это единственное, что объединяет людей.

Делай то, что велит твоя природа. Призрак, за которым ты гонишься, всего лишь тень настоящего. Отбрось сомнения и следуй своим путем.

Лестат

Конечно, он хотел, чтобы я остался, потому что в одиночку он никогда не жил так, как со мной. К тому же я не передал ему во владение никакой собственности. Это приводило его в бешенство и в то же время держало на привязи. Тут он не сумел меня переубедить. – Вампир неожиданно рассмеялся. – В других случаях он оказался удачлив! Подумать только: он мог уговорить меня убить ребенка, но не расстаться с деньгами.

"Как грустно - прекрасные образы той навсегда ушедшей эпохи не тускнеют в памяти, а, наоборот, становятся ярче и волшебней в свете сегодняшних дней".

Во мне нет ничего человеческого, и никакие истории про труп матери и гостиничный номер, где ребенок превращается в монстра, не способны меня изменить.

The only power that exists is inside ourselves.

Уверенность и достоинство - вот залог успеха.

Зло - само понятие о нем - происходит от разочарования и горечи. Всякое воображаемое зло может стать настоящим.

«…Они нисколько не изменили моего жалкого, приземистого существования. И я увидел – вот мои подлинные божества, те же, что у всех: пища и деньги, безопасность и комфорт… Прах земной…»

Я ставил на карту собственную жизнь. Но надеялся выиграть и обрести свободу распоряжаться ею: не бояться потерять ее и, если нужно, решиться отдать.

И все же я боялся. Боялся, что, очутившись в настоящем мире, за пределами этих роскошных комнат, обнаружу, что мое поспешное признание оказалось верным и я действительно изменился, утратил единственное, что еще любил в себе - человека.

И что такое мои мучения по сравнению с адским неугасимым пламенем?

Пусть разум подчинится плоти...

Он спрятал блокнот в карман, уложил диктофон и кассеты в портфель, по длинному коридору вышел к лестнице и бегом спустился на улицу, где на углу бара стояла его машина.

К счастью, ее муж оказался совершенно безобидным идиотом, чего и следовало ожидать от «продукта» четырех поколений браков между двоюродными братьями и сестрами.

«Нет, Луи, я знаю, ты меня никогда бы не оста-вил, — сказала она. — Опасность удерживает тебя возле меня...»

«Любовь — вот что удерживает меня рядом с тобой», — тихо возразил я.

«Любовь? — Она на мгновение задумалась.

Что ты называешь любовью?»

«Ты видел меня живую», - сказала она.

Я поднял глаза. Клодия улыбнулась, но потом ее губы снова замерли, она смотрела мимо меня, вдаль, словно прислушивалась к далекой, прекрасной музыке.

«Ты подарил мне свой бессмертный поцелуй. -

Она как будто обращалась не ко мне, а к себе. -

Ты полюбил меня любовью вампира».

«Сейчас я люблю тебя человеческой любовью, - сказал я. — Если только во мне осталось что-то от человека».

People in society asked my sister offensive questions about the whole incident, and she became an hysteric. She wasn’t really an hysteric. She simply thought she ought to react that way, so she did.