Цитаты из книги Birdsong

«— Можно верить во что-то и не сбрасывая бремени своего существования.»

«Ей не нравился этот вопрос, она считала, что, знакомясь с человеком, следует интересоваться тем, что он собой представляет, а не спрашивать, чем занимается, — как будто работа целиком определяет его.»

Миром правило насилие, выбиравшее свои жертвы наугад, искать какие-то объяснения было бессмысленно.

Не существует границ, которых солдаты не преступили бы,и нет предела тому, что они способын вынести.

Тишина мира словно стояла особняком от времени, и ни один человеческий голос не нарушал её.

Смерть уже лишилась смысла, однако число убитых росло и росло, и в этой новой бесконечности по-прежнему присутствовал ужас.

Треба приймати будь-які приємні речі, здатні полегшити існування.

Шум їх сміху відбивався у вухах морським прибоєм. Він хотів, аби шум гучнішав і гучнішав, щоби вони заглушили війну своїм сміхом. Якщо вони будуть кричати достатньо голосно, може світ опритомніє; може вони будуть сміятися настільки голосно, що воскреснуть мертві.

Ці чоловіки пішли з дому тільки для того, щоби перетаоритися із живої плоті на гранітні плити.

Може, окремі добрі вчинки, які так дивують дорослих людей, трапляються насправді не так уже й рідко. Може, вони є природним продовженням невинної доброти, яку кожна людина приносить у цей світ при народженні. Якщо це правда, то люди навколо насправді не грубі й не досконалі, якою здається більшість. Вони не уродилися зі своїми гріхами - це лише результат їх помилок, або ж вони огрубіли під тягарем досвіду. Проте в серцях залишалося місце для вдосконалення.

... она излила мне душу, поведала о своей страсти во всех тех подробностях, какими человек обычно делится с немногими — сестрами, подругами, родителями.

Возможно, чья-то бровь и приподнимется слегка или кто-то пожмет плечами, показывая, что не все идет так, как хотелось бы, но что ж тут поделаешь. В остальном же эти люди будут продолжать жить себе, как прежде, — по той простой причине, что иного выбора у них нет.

Стивен понимал чувства солдат, поскольку прошел через то же, что они, и не мог бы сказать, что увиденное им как-то укрепило или закалило его — скорее уж ослабило и унизило. Он изображал вместе с ними мужество и силу духа, но временами испытывал к ним то же, что и к себе: не любовь, а жалостливое презрение.

Приспособиться к этому относительно нормальному миру оказалось труднее, чем он рассчитываал. Мешало обилие в нем солдат. Он знал, многие из них еще вчера ползали по пояс в грязи среди крыс. А теперь — лаковые ремни, гладко выбритые лица. Если они могут так добродушно смеяться сейчас, на какие еще обманы они способны?

В кино она могла погружаться в эмоциональный поток образов и музыки, не отвлекаясь на спутников, на разговоры с ними. Если фильм оказывался совсем никудышным, она отключалась от сюжета и заселяла экран историями собственной выдумки.

Я чувствую: то, что я сделала, то, что сделали мы, в каком-то смысле правильно, хотя католическая церковь с этим, конечно, не согласилась бы. — А ты не думаешь, что существуют и другие представления о правильном и неправильном? Вопрос озадачил Изабель, однако ясности мысли не лишил. — Думаю, должны существовать. Я их не знаю, не знаю даже, смог ли их кто-нибудь описать. В книгах я их не встречала. Но я уже зашла слишком далеко. И вернуться назад не сумею.

Perhaps the people who now lived in these places would be sensitive about them; they might resent the arrival of some morbid sightseer, come like a tourist who hovers with his camera at the edge of an air crash. More probably, she thought, they would know nothing about it. It was all a very long time ago. "Battle of What?" they would say.

It was not all the tens of thousands of deaths that mattered; it was the way they had proved that you could be human yet act in a way that was beyond nature.