Цитаты из книги Making Money

– Скажи мне, профессор, слышал ли ты о клубе «Розовая киска»? – Нет, не слышал. Но кошки-то нынче хотя бы не розовые? – Ты серьезно? Что ж, позволь мне рассказать тебе о клубе «Розовая киска», – сказал Мокриц. – Доктор Икс, прошу нас извинить. – Он махнул Иксу рукой, на что тот подмигнул и вместе со студентами смешался с толпой. Мокриц приобнял призрачную фигуру за плечи. Было неудобно держать руку там, где не было настоящего плеча, чтобы на него опереться, но в таких делах главное – стиль. Они принялись горячо перешептываться, а потом Флид воскликнул: – То есть там… клубничка? «Клубничка! – подумал Мокриц. – Да он и вправду стар». – О да. Я бы даже осмелился назвать это место откровенным. – И они обнажают щиколотки ? – спросил Флид с блеском в глазах. – Щиколотки, – повторил Мокриц. – Да, да, нисколько не сомневаюсь. «О боги, настолько стар?»

Он вернулся к бюро и продолжил копаться в его содержимом, пока не услышал за спиной щелчок и скрип. Дора Гая сказала бесцветным голосом: – Ты говорил, что сэр Джошуа развлекался здесь с девицами? – Вроде да. А что? – Вот это, я понимаю, развлечение. Мокриц обернулся. Дверца массивного серванта была открыта настежь. – О нет, –сказал он. –Что все это такое? – Ты, наверное, шутишь? – Ну да, конечно. Но оно все такое…черное. – И кожаное, –добавила Дора Гая. –И не исключено, что резиновое. Они приблизились к представшему перед ними музею изобретательной эротики. Некоторые вещи, освобожденные из долгого плена, разворачивались, соскальзывали на пол и в отдельных случаях отскакивали от него. – Это…–Мокриц ткнул пальцем в нечто, отозвавшееся звонким пинг! –…точно, резиновое. Вне всяких сомнений. – А тут все с рюшечками, –сказала Дора Гая. –У него, наверное, кончились идеи. – Или идеи кончились в природе. Ему вроде было восемьдесят, –сказал Мокриц в тот момент, когда сейсмический сдвиг вынудил очередные нагромождения расползтись и посыпаться вниз. – Какой молодец, –сказала Дора Гая. –Смотри, здесь еще пара книжных полок, –продолжала она, вглядываясь в темноту в глубине шкафа. –Вот тут, сразу за этим любопытным седлом и плетками. Надо думать, чтение на ночь.

– Что это за штуки и почему они звенят? – спросила Дора Гая и показала ему странного вида приспособления. – Откуда мне знать? – Ты же мужчина. – Ну да. И что с того? Я-то этим не увлекаюсь.

– Большинство ваших постоянных жильцов нежи… –…альтернативно живые, –отрезала Людмилла. – Ну да, конечно, вот мне и интересно…почему господин Бент живет здесь? – На что это ты намекаешь, господин фон Фиглик? –спросила госпожа Драпс. – Согласись, это довольно неожиданно, –сказал Мокриц. И поскольку она и без того была слишком расстроена, он не стал продолжать: «Мне не нужно ни на что намекать. Все намекает само собой. Высокий. Мрачный. Приходит до рассвета, уходит после заката. Шалопай на него рычит. Маниакальный счетовод. Зацикливается на мелочах. Заставляет бегать мурашки по телу, а потом тебе становится немного совестно. Спит на узкой длинной койке. Живет у госпожи Торт, где водятся вампиры. Остается только соединить все точки».

Значит, к нему приезжал Космо. Это не могло быть светским визитом. Но чем это было? Угрозой? Что ж, никому не понравятся побои. Но, возможно, Космо действовал более тонко. Возможно, это было: «Мы всем расскажем, что ты вампир». На что здравомыслящий человек ответил бы: «Ну и подавитесь». Это могло бы сойти за угрозу двадцать лет назад, но не сегодня. В городе было полно вампиров, этих невротиков, носивших на груди Черную Ленту, чтобы все видели, что они дали обет трезвости. Они вели каждый свою, за неимением лучшего слова, жизнь. В основном люди просто смирились. День за днем проходил без всяких проблем, и к этому просто стали относиться как к норме. Альтернативной, но все-таки норме.

Витинари вздохнул. Люди постоянно что-то ему рассказывали. И за последний час они много чего ему рассказали. Они делали это по самым разным причинам: чтобы поднять свой авторитет, заработать денег, получить услугу взамен, из вредности, из злорадства, и, что всегда было подозрительно, из нескрываемого беспокойства об общественном благе . Все вместе представляло собой не информацию, а гигантский тысячеглазый ком мелких, вертлявых, сомнительных фактов, откуда при бережном обращении можно было извлечь крохи информации.

– Ты когда-нибудь видел массовый набег на банк, Стукпостук? –спросил Космо. –Видел когда-нибудь, как толпы народа бьются за свои деньги? – Нет, сэр, –ответил Досихпор, который снова начинал волноваться. Тесные сапоги…что ж, это было забавно, но палец точно не должен быть такого цвета. – Чудовищное зрелище. Словно выброшенного на берег кита обгладывают заживо крабы, –сказал Космо, поворачивая руку так, чтобы свет выхватил затемненную «V». –Сколько бы он ни бился в агонии, исход будет один. Ужасное дело, если правильно все устроить. В душе он ликовал. Именно так и мыслит Витинари. Планы могут провалиться. Нельзя распланировать будущее. Только напыщенные дураки строят планы. Умный человек подталкивает.

– Дела давно минувших дней, – оборвал его Икс. – Мы – кафедра Посмертных Коммуникаций. Мы – силы добра, поймите. Тогда как некромантия – это прескверная форма магии, к которой прибегают злые волшебники. – И раз вы не злые волшебники, то, что вы делаете, никак не может быть некромантией? – Именно! – А, гм, как отличить злого волшебника? – поинтересовалась Дора Гая. – Ну, в первую очередь злые волшебники занимаются некромантией. – Будь добр, напомни нам, что именно ты собираешься сейчас делать? – Мы будем общаться с покойным профессором Флидом. – Который мертв? – Весьма. Совсем мертв. – А это никак не смахивает на некромантию? – Ну, видите ли, для некромантии требуются черепа, кости и общее некроощущение, – ответил Икс. Он оценил выражение их лиц. – А, вижу, к чему вы клоните, – сказал он со смешком, который слегка потрескивал по краям. – Не судите по антуражу. Мне этого ничего не нужно. Это для профессора Флида.

– Итак …– сказала Дора Гая, – чокнутая старушка – хорошо, проницательная чокнутая старушка – умерла и оставила тебе собаку, у которой к поводку как бы привязан этот банк; ты сообщил всем, что золото стоит дешевле картошки, и помог государственному преступнику сбежать из самой настоящей камеры смертников, и теперь он сидит в подвале и рисует тебе «банкноты»; ты разозлил самое подлое семейство в городе; люди выстраиваются в очереди в банк, потому что ты их смешишь… я что-нибудь упустила? – Мне кажется, моя секретарша , кхм, положила на меня глаз. Ну как «секретарша». Это она так решила, что она моя секретарша. Иные невесты в ответ на это расплакались бы или раскричались. Дора Гая расхохоталась. – И она голем, – добавил Мокриц.

– Ну, вы берете деньги у богачей, одалживаете под процент адекватным клиентам и возвращаете как можно меньше этих самых процентов. – Да, а кто такие адекватные клиенты? – Это те, кто может доказать, что деньги им не нужны. – А ты циник! Но основную мысль уловил верно. – Стало быть, никаких бедняков? – Не в банках же, господин фон Липвиг. Только люди с доходом выше ста пятидесяти долларов в год. Для остальных были изобретены чулки и матрацы. Мой покойный супруг говаривал, что единственный способ заработать на бедняках– это не мешать им оставаться бедняками. С ним не всегда было приятно вести дела. Какие еще будут вопросы?

– Я ничего не имела против Карамельки, между прочим, – сказала она, чуть понизив голос. – Славная девочка, правда, тупая, как детские ножницы. Она была у него не первой и далеко не единственной. Я и сама когда-то ходила у Джошуа в любовницах. – Правда? – Мокриц понимал, что ему придется выслушать все от начала и до конца, хотелось ему того или нет. – О да, – ответила Тилли. – Люди тогда были понимающие. Все это было вполне приемлемо. Раз в месяц мы чаевничали с его женой, чтобы составить график, и она всегда повторяла, что только рада стряхнуть его со своей шеи. Конечно, тогда от любовницы требовалось иметь какое-никакое образование. – Она вздохнула. – Сейчас, увы, умения кружиться вверх ногами вокруг шеста уже достаточно. – Стандарты падают во всех отношениях, – сказал Мокриц. Это был безошибочный ход. Стандарты всегда падали.– С банковским делом примерно то же самое.

Голова у Мокрица шла кругом, но он осторожно поднялся с пола. – Дай руку, – сказала госпожа Шик. – Господин почтмейстер, ты– настоящая находка! Дай сюда, говорю! – Что? А… – Мокриц взял старушку за руку. Все равно что обменяться рукопожатием с холодным пергаментом. Госпожа Шик рассмеялась: – Да, да! Точь-в-точь решительная и ободряющая хватка моего покойного супруга. Ни один честный человек не может похвастаться таким честным рукопожатием. И как ты до сих пор не открыл для себя финансовый сектор?