
когда огромный роман взросления похож на сентиментальную "мыльную оперу"
Нет, я очень даже понимаю фанатов романа и/или писателя и нисколько с ними не вхожу в дискуссию, но всё же... Прочитал я этот почти тысячестраничный опус и понял, как же далеко отстоит наше время от викторианского. И как нелегко написать столь обширный подробный роман, избегая темы сексуальных отношений, признаний в любви и вообще всей этой интимной темы...
«Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим» — один из самых известных и автобиографических романов Чарльза Диккенса, которого я до сих пор почему-то обходил стороной. И теперь понял, что зря. Надо было читать, но в более юном возрасте, лет так в 16-17, когда ещё смотришь на мир через "розовые очки" и готов расплакаться от того, что злой герой повержен, а добрый обрёл своё настоящее счастье. Потому что Диккенс, дитя своего времени, писал в контексте эпохи. Какими же чертами обладает "роман взросления", который написал Диккенс?
Перед нами история мальчика Дэвида, который рождается уже без отца, а мать теряет в юном возрасте, которого злой отчим отправляет на фабрику работать, который пешком добирается до своей двоюродной бабушки... И так начинается его сложный путь ошибок и достижений. О том, какие собственные черты и особенности биографии автор перенёс в свой роман, я скажу ниже, а сейчас несколько ярких особенностей данного романа, показавшегося мне сентиментальным и наивным (и совсем не зря).
«У джентльмена должно быть правило: принимать вещи такими, какие они есть»
Следует признать, что в те времена царил культ чувств. Слёзы были знаком добродетели. Считалось, что хороший человек обязан бурно сопереживать чужому горю. Если персонаж плачет над умирающим ребёнком или бедной сиротой, это доказывало его нравственную чистоту. Существовала идеализация невинности. Викторианцы обожали образы "земных ангелов" (в романе Агнес Уикфилд, маленькая Эмили). Они должны были быть кристально чистыми, невинными и почти лишенными плотских качеств, что сегодня выглядит нереалистично и инфантильно.
"Воспитательный роман" в данном случае написан с позиции ребёнка, который видит мир в контрастных тонах: злой отчим Мэрдстон и похожий на скользкого змея-искусителя Урия Хип; добрая няня Клара Пеготти и заботливая бабушка Бетси Тротвуд... Наивность превращается в метод описания мира: Диккенс намеренно сохраняет эту детскую оптику даже во взрослой речи героя, чтобы подчеркнуть, что, несмотря на все ужасы фабрики и предательства, Дэвид смог сохранить чистоту сердца и веру в людей.
«Надо стойко выносить превратности судьбы, мой дорогой, и не дать им нас запугать. Надо играть свою роль до конца. Надо устоять перед бедой, Трот!»
Одновременно сентиментальность и гротеск (герои или откровенно глупы и наивны, или мужественны и грубоваты) стали для автора своеобразной "психологической анестезией". Писателю было слишком больно описывать реальный цинизм, нищету и безразличие родителей. Поэтому он превратил реальную драму в трогательную сказку с хорошим концом, где любое страдание обязательно искупается ведрами слёз и объятиями.
Читая роман, замечаешь, что он наполнен "плакатными персонажами". Диккенс выписывает героев, которые имеют зачастую всего одну-две яркие черты характера, которую они транслируют на протяжении всех 950 страниц. Когда-то приютивший мальчика мистер Микобер всегда говорит о грядущем успехе и всегда терпит крах в финансовых делах; главный антагонист Урия Хип всегда смиренен и подобострастно прилипчив.
«Мы говорим о тирании слов, но нам нравится также тиранствовать над ними; мы любим, чтобы, по важным поводам, нам служил слишком большой штат слов, мы считаем, что это придаёт нам значительность и звучит прекрасно»
Это действительно излишне перегруженный деталями и описаниями роман, где автор то останавливается на каких-то событиях жизни героя, то несётся вскачь, лишь намекнув на какие-то важные для понимания детали (что меня чуть удивляло, мол, догадайся сам). Повествование построено по ретроспективной схеме, когда уже зрелый персонаж обозревает своё рождение, детство, юность... Весь свой путь от сироты и оборвыша до солидного наборщика текстов при парламенте и судебной палате, а потом и известного писателя.
В этой связи надо упомянуть, что Диккенс в главном герое частью отразил свою жизнь. В этом романе скрыто огромное количество личных травм, воспоминаний и реальных прототипов. Сам писатель признавался, что из всех своих литературных "детей" он больше всего любит именно Дэвида. Даже инициалы главного героя зеркально отражают имя автора: D.C. (David Copperfield) — C.D. (Charles Dickens).
Как и героя в романе, Диккенса ребёнком отдали на фабрику, где он упаковывал баночки (с гуталином) в тёмном помещении, кишащем крысами. Дэвид изучает стенографию, становится сначала репортёром в суде и парламенте, а затем — известным и коммерчески успешным писателем. Диккенс проделал абсолютно тот же путь: от судебного писца и лучшего парламентского стенографиста своей эпохи до главного романиста Англии. В романе Дэвид влюбляется (и потом женится) в аристократическую и очень наивную девушку Дору, которая совсем не приспособлена к семейной жизни. В юности Диккенс был влюблён в дочь банкира, но её семья отвергла бедного репортёра...
«Несбывшееся нередко является для нас, по своим последствиям, такой же реальностью, как и то, что свершилось»
Можно сказать, что роман явился своеобразной "литературной терапией": автор подарил Дэвиду Копперфилду счастливый, гармоничный финал, в то время как его собственная реальная жизнь в этот период (1849–1850 годы) катилась к глубокому личному кризису. Диккенс описал свою жизнь не такой, какой она была, а такой, какой он хотел бы её видеть. Поэтому и кажется, что вся эта история немного походит на длинную "мыльную оперу" (и сам текст впервые выходил в виде журнальных "серий", публика с нетерпением ждала выхода очередного продолжения).
Это всё перечисленное нисколько не умаляет ценности и важности данного произведения, которое я с интересом прочитал. Роман изобилует нравственными сентенциями, мудрыми советами и жизненными уроками. Да и герои меня в основном смешили и порой удивляли. В общем, хорошо, что познакомился с Диккенсом. Лучше поздно, чем никогда.










