Цитаты из книги The Ink Black Heart: A Strike Novel

И Элгар, и Йомен передали через стол визитные карточки. — Интересно, — сказал Страйк, сунув их карты в бумажник, — как только вы узнаете, кто такой Аноми, что вы собираетесь с этим делать? Наступила еще одна пауза и еще более глубокая тишина, чем прежде, потому что Грант больше не жевал. Затем выступил Ричард Элгар. — Буквально никто, — сказал американец, — не защищен от толпы. Я уверен, что если вы сможете узнать, кто такой Аноми, мы сможем найти некоторые доказательства лицемерия, расовой бесчувственности, сексуальных домогательств… Те, кто живет с мафией, должны быть готовы умереть от мафии. Как только мы узнаем, с кем имеем дело, не думаю, что будет слишком сложно превратить Аноми из охотника в добычу.

— Макс не из тех, кто пытается свести меня с немцами. И должна признаться, это даже хорошо для разнообразия. — Многие пытаются свести тебя с немцами? — Не с немцами, но… О, ты знаешь, каково это. Ванесса постоянно советует мне зарегистрироваться на Тиндере, а моя кузина Кэти хочет, чтобы я познакомился с ее другом, который только что переехала в Лондон. Они называют его Лесоруб1. — Лесоруб? — повторил Страйк — Да, потому что его имя… звучит как-то схоже. Не помню, — сказала Робин, неопределенно махнув рукой. — Он недавно развелся, поэтому Кэти считает, что мы идеально подходим друг другу. Я правда не понимаю, почему двух людей делает совместимыми то, что каждый из них облажался в браке.

Он как раз находился на этом удручающем этапе своих размышлений, когда его телефон снова зажужжал. Посмотрев вниз, он увидел сообщение от Мэдлин. Пожалуйста, позвони мне, когда сможешь. Думаю, нам нужно как следует поговорить. Страйк положил телефон обратно в карман, ничего не ответив. Он точно знал, к чему все это приведет: все его отношения шли тем же путем, где ожидания встречали сопротивление и разрушались. Ладно, подумал он, хмуро глядя в окно, мне не следовало лгать о том, где я проведу ночь, но если бы я сказал тебе правду, все равно произошла бы сцена. Разве это преступление — пытаться избежать конфликта, стараться уберечь их обоих от горя? Он ведь пытался, не так ли? Он приходил, когда должен был, дарил ей цветы, когда это было уместно, выслушивал ее рабочие заботы и занимался, как он считал, взаимно волнующим сексом: чего еще она хотела? Честность, услышал он слова Мэдлин, как всегда говорят женщины, но честность означала бы признание, что он начал отношения, потому что хотел отвлечься от сложных чувств к другой женщине, и реакция Мэдлин наверняка была бы такой, что он использовал ее. И что? Люди постоянно используют друг друга, сказал Страйк воображаемой Мэдлин, глубоко затягиваясь электронной сигаретой, которую он заправил для использования в машине. Предохраняются от одиночества. Пытаются найти то, чего им не хватает. Показать всему миру, что они поймали приз. И он вспомнил, как Мэдлин пыталась сфотографировать их вдвоем для своей страницы в Instagram, и ссору в ночь ее презентации, и уже слышал, как говорит: “Я думаю, мы хотим разных вещей”. Надо бы напечатать это на карточках, чтобы раздавать в начале отношений, чтобы никто не мог сказать, что их не предупреждали…

— Как у тебя дела? — Ну, у нас с Ником был выходной, и я рассказала ему о ребенке. — О, слава Богу, — пробормотала Робин. Она убеждала Илсу сделать это в каждом телефонном разговоре, который они вели в последнее время. Илса была на шестнадцатой неделе беременности: Робин боялась, что Ника будут держать в неведении, пока Илса не родит. — Как он это воспринял? — Он был наполовину в ярости, наполовину в восторге. Он обвинил меня в том, что я не сказала ему, потому что все еще пыталась наказать его за то, что он сказал, что я слишком много работала и должна была успокоиться после потери последнего ребенка. Я сказала, что не поэтому я ему не сказала, а просто хотела избавить его от переживаний, если все снова пойдет не так. Затем, на следующем вздохе, он начал корить меня за то, что я работала над делом о терроризме и переживала весь этот стресс, когда узнала, что снова беременна. — Черт возьми, — сказала Робин, разрываясь между весельем и раздражением. — Он что, сам себя не слышит? — Итак, мы сильно поссорились, — весело сказала Илса, — но потом мы помирились, он немного поплакал, и теперь мы пьем шампанское за обедом. О, и это мальчик. — Пожалуйста, скажи мне, что ты сказала это Нику, Илса. Я не хочу, чтобы это случайно вырвалось. — Да, я сказала ему. На снимке видно, что это мальчик. Вот что заставило его заплакать, когда я показала ему. — Вид пениса его сына? — Ты знаете, как мужчины относятся к пенисам, — сказала Илса. — Бесконечно горды.

Представление людей с ограниченными возможностями в популярной культуре крайне скудное, как в количественном, так и в качественном отношении. В редких случаях, когда мы видим человека с ограниченными возможностями на экране, его обычно играет трудоспособный актер. Более того, персонажи с ограниченными возможностями обычно определяются их физическими или умственными проблемами поверхностно или стереотипно. Учитывая, что один из создателей утверждает, что у него были проблемы с психическим здоровьем, можно было бы ожидать, что “Чернильно-черное сердце” окажется в стороне от этой тенденции. К сожалению, это произведение, несомненно, является одним из самых больших преступников, представленных на наших экранах. Почти все персонажи имеют те или иные “комические” отклонения. От регулярного учащенного сердцебиения Харти до беспорядочно выпадающих костей из скелетов Вирди-Гробов, нам предлагают посмеяться над странностями несовершенных тел. Не лучше обстоят дела и с больными умами: депрессия и анорексия Папервайт и, возможно, маниакально-депрессивные эпизоды Дрека также высмеиваются. Червяк и Магспи, явно единственные два персонажа из рабочего класса, показаны как “виновники” своих болезней: Червяк — перееданием, а Магспи — кражей слишком тяжелых предметов. Это, конечно, еще больше укрепляет стереотип о том, что в ожирении и хронических болях (криминальные) бедняки могут винить только себя. Язык, используемый в мультфильме, постоянно вызывает проблемы. Не проходит и эпизода, чтобы один персонаж не назвал другого “сумасшедшим” или “уродом”, что означает психически неуравновешенный/уродливый. Случайная жестокость повсеместна: Дрек извлекает выгоду из отсутствия ног у Харти и пинает его, как футбольный мяч; Магспи издевается над Папервайт за то, что она не может взять себя в руки и извлечь максимум из своей несчастной жизни; все остальные персонажи смеются над заблуждением Вирди-Гробов, что они остаются здоровыми и красивыми, несмотря на то, что превратились буквально в груду костей. Не будет большим преувеличением сказать, что, подобно тому, как здоровые посетители могли посещать психиатрическую лечебницу Бедлама в XVIII веке, чтобы насмехаться и издеваться над пациентами, нас приглашают посмеяться над несчастными узниками “Чернильно-черного сердца.