Цитаты из книги Чертов мост

Временно, в ожидании лучшего, Юлий Штааль избрал для себя стиль кабинетной науки и проводил почти всё свободное время в школьной библиотеке, в которой имелось много русских, французских и немецких томов всевозможного содержания. Ко времени выпуска из своего училища он прочёл большую часть этих книг, вследствие чего туман в его голове сделался почти беспросветным.

Мы с ним большие друзья. В частной жизни я, ни минуты не колеблясь, доверил бы ему свое состояние, свою честь, все, что имею. Но когда я, как русский посланник, говорю о делах с ним, как с британским премьером, я держу себя так, как если бы передо мной находился бежавший из каторжной тюрьмы грабитель-рецидивист. Он это знает и потому относится ко мне с уважением -  и как к человеку, и как к посланнику.

Изъездив всю Европу, он пришел к мысли, что есть чудесные города, как Венеция, Толедо, Эдинбург или Киев, но названия великих столиц заслуживают в мире только Петербург и Париж.

Тот ореол, который может создаться вокруг Французской революции, гораздо опаснее для человечества, чем она сама: революция кончится, ореол останется.

Не редкость, особенно теперь, увидеть человека, который отдаёт родине жизнь. Но я ещё не встретил ни одного, кто отдал бы ей своё богатство.

Лучшая школа смирения для каждого из нас — это знать то, что о нем за спиною говорят его ближайшие друзья…

— Болтливость от дьявола, — сказал Баратаев. — Дьявол словоохотлив.

Мирабо, видевший людей насквозь, после первого знакомства с Робеспьером сказал, разводя в недоумении руками: «Этот человек далеко пойдет: он действительно думает все то, что говорит»

Политика — это шарлатанство, умеряемое проницательностью.

...произошло самое скверное из аутодафе, — сожжение фиговых листочков.

Не зная, о чем писать дочери, Суворов решил составить письмо в стихах, как он часто делал, когда сказать было нечего: для стихов не требовалось ни содержания, ни смысла. У него давно выработалась и механическая привычка стихосложения, и память на рифмы – спасение плохих поэтов и несчастье хороших.

Цинизмом люди называют правду, если она очень им неприятна.

Никто,кстати, так искренне не возмущается всяким нарушением конституции и никто так не карает посягательства против существующего строя,как люди, захватившие власть посредством государственного переворота...

Каждое поколение любит по какому-нибудь писателю.Штааль любил по Карамзину.

Долголетняя власть создает престиж любому болвану- и это единственное основание престижа многих исторических деятелей...

Говорят, правда, он писал свою конституцию в пьяном виде- да чего только люди не говорят о тех, кто нарушает их интересы?