Цитаты из книги Пыль

Лукас повернулся к ней лицом. "Да. Наши действия, понимаешь? Они остаются навсегда. Что бы мы ни сделали, это всегда будет то, что мы сделали. Их не вернуть назад.

«Я скажу тебе, что действительно длится вечно». Он повернул голову, чтобы убедиться, что она слышит, и Джульетта приготовилась услышать что-нибудь банальное вроде «любовь» или что-нибудь несмешное вроде «твои запеканки».

«Что длится вечно?» — спросила она, не сомневаясь, что пожалеет об этом, но чувствуя, что он ждал ее вопроса.

«Наши решения», — сказал он.

Я годами твердил, что звезды - это множество солнц вроде нашего. Некоторые факты слишком велики для осознания.

Джульетта подумала об отце Венделе, о том, что люди способны поверить в невозможные вещи, созданные всего лишь словами, и о том, как книги способны убеждать. Но, возможно, люди изначально желают в такое верить. И Лукас, наверное, был прав - не каждый захочет поверить в правду.

...самой трудной задачей, когда-либо стоявшей перед человечеством - и которую никогда не удавалось решить окончательно, - было то, как передать верховную власть из одних рук в другие.

У человечества имелось право на вымирание. Именно это случается с живыми существами: они вымирают. Освобождают место для следующих в очереди. Но каждый отдельный человек зачастую сопротивляется естественному порядку вещей. И тогда люди заводят себе нелегально клонированных детей, вводят в организм нанороботов, пересаживают органы и конечности, ложатся в криокапсулы. Людям нравятся те, кто так поступает.

Спасти кого-то. Глупость человеческая - глупость самой идеи тех гребаных укрытий, которые он помогал строить, - в самом предположении, что ситуацию надо спасать. А надо было ничего не трогать - и людей, и планету. У человечества имелось право на вымирание.

Герои не побеждают. Героями становятся те, кому удаётся победить. И история повествует об их действиях - потому что мертвецы говорить не могут.

Теперь они хотели прокопать туннель навстречу смерти так же отчаянно, как Джульетта хотела пробить туннель в другое укрытие.

Да, революции - это тяжело, это боль. И после них всегда наступает время, когда становится ещё хуже. Но постепенно ситуация улучшается. Люди учатся на своих ошибках.

Но если шрамы и были непривлекательными для глаз, они остро чувствовали любые к себе прикосновения. Каждый шрам был словно нервное окончание, вырастающее из собственной глубины. Лукас проводил по ним пальцами — как электрик, отслеживающий провода на схеме, - и места касаний становились тем гаечным ключом, что замыкает клеммы батареи.

Они не пытались спасти мир - они пытались спасти себя. Даже если бы мы вымерли, мир продолжал бы существовать без нас. Природа нашла бы способ.

Мы собираемся освободить людей. Пусть они живут и умирают так, как хотят.

- Я за то, что лучше мы умрём там, снаружи, пытаясь спастись, чем останемся здесь, убивая друг друга.

Вот как это работало. Ты жил. Делал в жизни всё, что мог сделать. Затем ушёл с дороги. Дал возможность выбирать свой путь тем, кто придёт после тебя. Позволил этим людям решать самим, какой жизнью им жить. Вот таков путь.

Джульетта сделала еще глоток чудо-напитка. Она представила мир, который они могли бы построить, имея время и возможности. Мир без правил, кроме одного: делать то, что лучше для всех. И там некому будет сковывать их мечты.

— Думаю, сможем, — наконец сказала она. — Думаю, теперь мы сможем все, что захотим.