Мне в руки попала синяя книжка за авторством Дефо, содержащая две повести - про пиратов (как бы для мальчиков), и про... содержанку (как бы для девочек... или взрослых девочек). Но оформление обложки все же отсылало к юношеству.
Книжку я решила прочитать, потому что люблю советские переводы первой половины XX века с трогательным, обстоятельным и почти уже исчезающим русским языком, ну и потому, что была незнакома с Дефо за пределами детской версии "Робинзона Крузо". И взялась.
История о Бобе Синглтоне мне в целом зашла, несмотря на откровенно скучные участки. Я даже погуглила про Мадагаскар и пару раз посмотрела на карту. И пусть критики говорят, что Дефо не знал Африки и неосмотрительно поместил туда тигров, я ничего такого не заметила, ибо по натуре не путешественник. Атмосферой я прониклась, а Боб Синглтон всю дорогу представлялся мне этаким Микки Рурком, опасным, но добрым малым с драмой в душе. Нет у него никого, один он одинешенек в целом свете, потому что украли его в младенчестве у дуры-няньки, а потом вот - чемодан, вокзал, корабль, и знай себе сбрасывай встречные экипажи за борт, а свиней и золото забирай себе. Не мы такие, жизнь такая.
Но как ни странно, подобный авторский финт совершенно не сработал с зеркальным Синглтону женским персонажем - так называемой Молль Флендерс. Чувствуется, что эту Молль автор прям любит, пишет о ней долгими часами, наделяет редкой красотой и фантастическими физическими данными (13 родов за плечами, а она - сорок пять - баба-ягодка опять, и вплоть до 70 молода, подвижна и прекрасна), составляет реестры ее мужей, любовников, столового серебра, нательного белья и платья, складывает в ее кошелек старательно наворованные деньги, скрывает за чернильными кляксами ненужных для сюжета детей. Словом, Молль он пестует, но это ей вообще не помогает быть интересной и живой.
Не будучи проституткой в прямом смысле слова, Молль всю жизнь охотилась за мужчинами как за источником денег для себя. Не для близких. Только для себя. В абзацах, где героиня выдает философские отступления от своего лица, автор подводит читателя к одной мысли - не Молль такая, жизнь такая. Только вот нет. Не жизнь такая, Молль - такая.
Сознавая это или нет, Дефо ставит четкие реперные точки, в которых героиня совершает "поворот не туда". Она не хочет жить тяжелым трудом, а хочет зарабатывать шитьем. Окей, ей предоставляют эту возможность. Ее положение улучшается настолько, что работать ей вообще не надо. Следует соблазнение в духе Катюши Масловой (могла избежать? простим, не могла, хотя... выбор есть всегда). Мужья у Молль долго не живут - слабые быстро умирают, сильные быстро убегают, средний муж на плантациях долгоживущий трагический, она ему жизнь изломала и бросила, хотя конечно - не виновата (пара мыльных сюжетов, содержащих инцест, явная дань спидинфо того времени, оставим это на совести Дефо-журналиста).
Вот, например, такая точка - Молль после смерти мужа-клерка остается без средств к существованию. Не сразу, а постепенно, за два-три года. Она хорошо шьет. Берет ли она работу на дом? Нет, она идет и ворует чужое. Спустя некоторое время, уже будучи постоянной воровкой, она берется стегать одеяла и неплохо этим зарабатывает, но продолжает ходить "на дело", потому что ей нравится, а ответственность за преступления спихивает на свою квартирную хозяйку.
И еще точка. Когда, не будучи связанной с мужчинами, она "работает на себя" и ловкостью рук сколачивает солидный капитал, вспоминает ли она о ком-то из детей? О всех брошенных детях? Нет.
Некоторые советуют повесть для погружения в исторический контекст эпохи. Кто лучше очевидца опишет быт, погрузит в атмоферу, воссоздаст мелкие детали жизни? Из текста можно заключить, что Дефо был неравнодушен к хозяйству и купеческому делу (тюки полотна, поголовье скота, центнеры табака, счета, накладные, еще счета), интересовался жизнью колоний (опять же с точки зрения хозяйствования), запасание провианта почитал наипервейшим делом в жизни. Считал деньги, прибыли и убытки. Имел представление о Ньюгетской тюрьме. Все так. Но что с законами, точнее, как дражайшей Молль удается заключать браки без предшествующих этому бракоразводных процессов? Два ее мужа умерли, но три-то живы! И почему подобная легкость с формальностями действует в отношении одной Молль, но не ее любовника, мучающегося с сумасшедшей женой, и не ее пятого мужа, вынужденного проходить через хлопотный бракоразводный процесс? К последней трети книги от легкости, с какой Молль перешагивает через разнообразные проблемы, начинает дергаться глаз. Приговорили к повешению? Пять минут страха и молитв, и - вуаля! - она хозяйка плантации. Просто надо знать правильных людей.
Короче, вывод - морали никакой в книжке нет, хоть автор и пытался три тысячи раз доказать обратное. Яблочко от яблоньки, вот и все.