Цитаты из книги Санин

— Я говорю и говорил, что христианство — пережеванный материал и что в нем, как таковом, уже нельзя и незачем ждать спасения…

— У христианства нет будущего! — пeребил Юрий, с беспричинной ненавистью всматриваясь в расплывающееся пятно офицeрского кителя. — Если христианство не могло победить человечество в эпоху самого острого своего развития и бeссильно попало в руки кучки мерзавцев, как орудие наглого обмана, то теперь, когда уже даже самое слово «христианство» стало прeсным, странно и смешно ждать какого-то чуда… История не прощаeт: что раз сошло со сцены, то назад не придет!..

Целомудрие идеал, но человечество погибло бы при осуществлении этого идеала, — неожиданно пришло ему в голову, — значит это нелепость. A… тогда и вся жизнь — нелепость!

Санин читал, думал, шевелил губами и был похож на большого маленького мальчика, углубившегося в книгу. И чем больше читал он, тем сильнее и глубже возникали в нем грустные мысли о том, сколько ужаса в человеческой жизни, как тупы и грубы люди и как он далек от них.

И вдруг страшная злоба и омерзение охватили Санина. Он несколько времени молча смотрел в лицо человека, ставшего блаженным при мысли, что женщина, с которой он хотел совокупиться, не совокуплялась раньше ни с кем. Голая животная ревность, плоская и жадная, как гад, глядела из добрых человеческих глаз, преображенных искренним горем и страданием.

Вот если бы в тебе при виде голой женщины и желания никакого не появлялось, ну тогда был бы ты целомудренный человек… И я бы первый твоему целомудрию удивлялся бы… хотя бы и не подражал и, весьма возможно, свез бы тебя в больницу… А если все это внутри у тебя есть и наружу рвется, а ты его только сдерживаешь, как собаку на дворе, так цена твоему целомудрию – грош!

Покойный Семенов однажды сказал, что чем чище женщина, тем грязнее мужчина, который ею обладает.

Желание это — все: когда в человеке умирают желания — умирает и его жизнь, а когда он убивает желания — убивает себя!

На свете нет ничего скучнее честного человека... Что такое честный человек? Программа честности и добродетели давно всем известна, и в ней не может быть ничего нового... От этого старья в человеке исчезает всякое разнообразие, жизнь сводится в одну рамку добродетели, скучную и узкую. Не крадь, не лги, не предай, не прелюбы сотвори... И главное, что все это в человеке сидит прочно: всякий человек и лжет, и предает, и "прелюбы" эти самые творит по мере сил...

Он побеждал её своей силой и смелостью, она его - своей нежностью и красотой, и оба боялись друг друга.

Человек не может быть выше жизни, - возразил Санин, - он сам - только частица жизни... Неудовлетворённым он может быть, но причины этой неудовлетворённости в нём самом. Он просто или не может, или не смеет брать от богатства жизни столько, сколько это действительно нужно ему. Одни люди сидят в тюрьме всю жизнь, другие сами боятся вылететь из клетки, как птица, долго в ней просидевшая...

Нет ужаснее рабства, - а рабство это самое ужасное в мире, - если человек до мозга костей возмущается насилием над ним, но подчиняется во имя чего-либо сильнее его.

Нравственная победа не в том, чтобы непременно подставить щёку под удар, а в том, чтобы быть правым перед своей совестью. А как эта правота достигается - всё равно, это дело случая и обстоятельств...

Если говорить о человечестве, то что значат все наши усилия, конституции и революции, когда мы даже не можем представить себе приблизительно перспектив, ожидающих человечество... Быть может, в той самой свободе, о которой мы мечтаем, заложены начала разрушения, и человек, достигший своего идеала, пойдёт назад и опять встанет на четвереньки... Для того чтобы начать всё сначала?

Лягу и не встану, и никогда никто не узнает, что со мной случилось... Может быть, я опять буду жить, но ведь я этого не знаю... Если б я знал, что хоть через милльярды, через милльярды милльярдов лет я буду опять жить, я бы во все века этого времени терпеливо и безропотно ждал бы в вечной тьме...

Если бы человеку было свойственно любить один только раз, то при попытке любить во второй ничего бы не вышло, было бы больно, гадко и неудобно. А то этого нет. Все одинаково приятно и счастливо.

Вокруг были солнце и свобода, а будущее не заботило его, потому что он готов был принять от жизни все, что она могла дать ему.