Цитаты из книги Der bunte Schleier

"Китти рассмеялась, представив себе, что эта толстая, немолодая монахиня была когда-то своенравным ребенком. Но что-то детское было в ней до сих пор и привлекало к ней сердце; от нее словно исходил сладкий запах деревни в осеннюю пору, когда ветки яблонь гнутся под тяжестью спелых яблок, а хлеб сжат и убран в закрома" (с.)

Китти поежилась. -Вам холодно? -Нет, просто кто-то прошел по моей могиле.

Постепенно, как бывает, когда изучаешь иностранный язык и целая страница сперва кажется совсем непонятной, а потом ухватишься за какую-нибудь одну фразу или слово, и внезапно твой усталый мозг хотя бы приблизительно осмысливает всю страницу, – так же постепенно и приблизительно ей открывался ход мыслей Уолтера. Словно тёмный, мрачный пейзаж озаряла молния и тут же снова поглощала тьма. И она содрогалась от того, что успевала увидеть.

- Разве справедливо осуждать меня за то, что ты приписывал мне достоинства, которых у меня не было?

Великое это несчатье - иметь сердце.

Ей хотелось ощутить к нему презрение, потому что пока она его только ненавидела, она еще была слишком близка к любви.

Women are often under the impression that men are much more madly in love with them than they really are.

О, какое это облегчение - чувствовать, что ты свободна! Даже странно оглянуться назад, вспомнить, как страстно она по нему тосковала. Узнав о его вероломстве, она думала, что умрёт, не ждала от жизни ничего, кроме страданий. А вот она, оказывается, уже может смеяться.

.... Умные люди им не нужны: у умных появляются идеи, а это чревато лишними хлопотами. Там нужны люди обаятельные, тактичные, за которых не страшно, что они попадут впросак. О да, Чарли Таунсенду обеспечено будущее.

– Дура ты дура.
Столько презрения было в его тоне, что она вспыхнула от гнева. И гнев ее, возможно, разгорелся потому, что до сих пор она слышала от мужа только ласковые, лестные, приятные слова. Она так привыкла, что он готов выполнить любую ее прихоть.

Она ненавидела его, ненавидела себя.

Она сгорала дотла и вновь разгоралась, преображенная.

Вас послушать, так я мерзавец потому, что по уши в вас влюбился.

Китти знала, каким огромным запасом любви он наделен; теперь он, видно, изливает эту любовь на несчастных, которым больше не от кого ждать помощи. Она не ощущала ревности, только пустоту – словно у нее внезапно отняли опору, к которой она так привыкла, что перестала ее замечать, и вот теперь шатается из стороны в сторону, как будто потеряла центр тяжести.