Цитаты из книги Der bunte Schleier

Впоследствии (а в конце концов все вышло случайно, ни он, ни она этой возможности не предусмотрели) ее изумило открытие, что она нисколько не изменилась. Она-то думала, что с ней произойдет какая-то сказочная метаморфоза, что она станет на себя не похожа; и, взглянув наконец в зеркало, даже растерялась, увидев ту самую женщину, что гляделась в него накануне.

Надо же быть таким идиотом! Для него важнее всего удар по его самолюбию - наверно, от такого удара вообще труднее всего оправиться.

- Неприглядно здесь, правда? - сказала она, когда встретилась там с Чарли в первый раз. - Было неприглядно, пока ты не вошла, - ответил он.

Поначалу она ценила его доброту, ей льстила его страстность, явившаяся для неё полной неожиданностью. Он был до крайности внимателен и заботлив, спешил исполнить каждое её желание. Вечно дарил ей какие-то мелочи. Если ей случалось прихворнуть, никакая сиделка не могла бы лучше за ней ухаживать.

Он посмотрел на неё так, словно и её вынуждал заглянуть в его глаза.

Он улыбнулся. Лицо у него было серьёзное, даже немного суровое, но улыбка очень славная.

Настоятельница отворила дверь в коридор, но на пороге задержалась. Еще раз окинула Китти долгим проницательным взглядом, потом мягко коснулась ее руки. – Не забывайте, дитя мое, душевный покой можно обрести не в работе или в удовольствиях, не в миру или в монастыре, а только в своем сердце. Китти вздрогнула, но настоятельница уже вышла из комнаты.

С точки зрения света, учёный — величина несуществующая.

-А если "жизни бесконечной" нет? Подумайте, что это значит, если со смертью действительно кончится все? Они от всего отказались - и не получили ничего. Их обманули. Одурачили.

А лицо у нее было как маска. Она улыбалась и приятным, воспитанным тоном говорила то, что от нее ожидали услышать, но при всей сердечности держала людей на расстоянии.

То ли вы ему так противны, что он не может подойти к вам без содрогания, то ли он сохнет от любви, которую по каким-то причинам считает нужным скрывать.

Он гордится своей низкопробной хитростью. Какое же она ничтожество, если могла полюбить человека за ... за то, что у него красивые глаза и хорошая фигура!

Не может же он в самом деле желать ее смерти, ведь он так любил ее.

Она была так измучена, что с готовностью пошла на неминуемое унижение. ... Его равнодушие подействовало на нее как укол копья.

Он произнес ее имя тем вкрадчивым, проникновенным тоном, который давался ему так легко и значил так мало.

Только мы живем не на необитаемом острове, и надо мириться с обстоятельствами, когда они сильнее нас.

Он будет гордиться ею, а она - она его обожает.

— За что ты себя презираешь? — спросила она, не сознавая, что говорит вслух, как бы продолжая только что прерванный разговор. Он отложил книгу и задумчиво посмотрел на нее. Казалось, он возвращается мыслями откуда-то очень издалека. — За то, что любил тебя.