Цитаты из книги Pet Sematary

я видел, был с персонажими(Луис, Джад, Рэйчел, Билли?). Я был и чувствовал эту атмосферу. Эта атмосфера в какой-то мере была во мне.

... мысленно перелистывая альбом воспоминаний...

Что было, то прошло... А ведь можно и вправду забыть о прошлом... Вместо того чтобы пытаться открыть захлопнувшуюся дверь, может запереть её на замок и выбросить ключ.

Юные лица смотрели со старых выцветших фотографий.

"Что ты заслужил ,то твое,а что твое,все равно до тебя доберется"

Вместо того чтобы потерять всякий смысл от многочисленных повторений (как это бывает с твоим собственным именем, если повторить его сто раз подряд), эти слова с каждым разом проникали все глубже и глубже, пробирая его до печенок.

Потому что действительно хорошие дни — хорошие во всех отношениях — выпадают не так уж часто.

Смерть — ужас, смерть — тайна, которую надо хранить от детей, точно так же, как викторианские леди и джентльмены ограждали детей от любых знаний о сексе, ведь детям незачем знать неприглядную, гадкую правду.

— Когда мы ляжем в постель, — Рэйчел смотрела ему прямо в глаза, — я сниму с себя все, кроме твоего подарка.

— Некоторыми вещами лучше не интересоваться вообще.

Три пива очень способствуют беседе с самим собой.

Он любил сына и очень по нему скучал, но разговаривать по телефону с ребенком, которому еще не исполнилось и двух лет, — все равно что играть в криббедж с клиническим психом: карты разлетаются во все стороны, а колышки ходят не вперед, а назад.

Вынутой из ямы земли никогда не хватает, чтобы засыпать могилу полностью.

— Микмаки стесали вершину холма, — сказал Джад. — Никто не знает, каким образом. Как никто не знает, каким образом майя строили пирамиды. Даже сами микмаки и майя забыли.

Наркоманам хорошо, когда они колют героин себе в вены, но в то же время он их отравляет. Отравляет и тело, и мысли. Так же дело обстоит и с этим местом, Луис, и об этом нельзя забывать.

Хотя он называл этого человека другом, как и пристало взрослому мужчине, который внезапно находит второго отца.

Ужас озвучили, выпустили наружу; он предстал перед нею во всей красе. И теперь, даже если нельзя ничего изменить, можно было хотя бы поплакать.

Конечно, песчаник – относительно мягкий камень, что было видно даже по самой эпитафии, напоминавшей скорее след от надписи, нежели собственно надпись, но Луис все равно поразился, представив, сколько часов понадобилось ребенку, чтобы вырезать в камне эти шесть слов и две даты. В них было вложено столько любви и скорби, что это казалось почти запредельным; люди не делают такого даже для собственных родителей, даже для собственных детей, если те умирают раньше.

Видимо, "холосо" было у Гэджа кодовым словом для выражения сложного понятия: "Я сейчас тебя обгажу, стой спокойно".