Цитаты из книги Странный гость

(...) у каждого из игроков карты выпадают по-иному, но тот, кто правильно использует козыри, тот выиграет партию.

У меня было такое чувство, будто все дома смотрели на меня своими предательскими лицами, исполненными беспредметной злобы. Ворота – раскрытые черные пасти, из которых вырваны языки, горла, которые ежесекундно могут испустить пронзительный крик, такой пронзительный и враждебный, что ужас проникнет до мозга костей.

И серебряное зерцало, если бы оно обладало способностью чувствовать, ощущало бы боль только тогда, когда его полируют. Гладкое и блестящее, оно отражает все образы мира, без боли и возбуждения.

Вечером по стенам, точно муравьи, рядами ползали клопы, и, недоумевая, я задавал себе вопрос, почему это господин, при сабле и в кальсонах, так старательно выведывал у меня, нет ли на мне паразитов. Не опасался ли окружной суд смешения чуждых паразитных рас?

он – одержимый, – человек, который становится подозрителен, неизлечимо подозрителен, как только кто-нибудь коснется его сердца. Он считает себя еще более уродливым, чем он на самом деле, и этим объясняются все его мысли и поступки.

Люди не идут никаким путем, ни путем жизни, ни путем смерти. Вихрь носит их, как солому.

Когда люди подымаются с ложа сна, они воображают, что они развеяли сон, и не знают, что становятся жертвой своих чувств, что делаются добычей нового сна, более глубоко, чем тот, из которого они только что вышли. Есть только одно истинное пробуждение...

...воскресение из мёртвых внутри духа.

Каждый вопрос, рождающийся в человеке, получает свой ответ в то мгновение, когда он поставлен его духом.

Ничего, решительно ничего я не мог себе теперь представить. Всякий образ, который я себе рисовал, неудержимо распадался прежде, чем я мог сложить его в моем воображении.

Хоць і кажуць — разумны чалавек прадбачыць падзеі, але мне здаецца, што разумнейшы той, хто не спяшаецца і чакае ўсяго.

Он научил его жить в соответствии с циничными заповедями современного эстета - внешне благоухать подобно белоснежной лилии, а внутренне оставаться кровожадным стервятником.

Он одержимый, который тотчас становится недоверчивым, болезненно подозрительным к тому, кто имел неосторожность тронуть душевным участием его сердце, неизлечимо пораженное какой-то дьявольской червоточиной.

Гиллель, Гиллель, дай мне идти путем, которым идут все люди -- путем смерти",-- дико кричало все существо мое. <...> Люди не идут никаким путем, ни путем жизни, ни путем смерти. Вихрь носит их, как солому. <...> Не печалься: по мере того, как приходит знание, приходит и воспоминание. Знание и воспоминание -- одно и то же.

Знай, что человек, который посетил тебя и которого ты зовешь Големом, означает воскресение из мертвых внутри духа. Все на земле не что иное, как вечный символ в одеянии из праха. <...> Кто пробудился тот уже не может умереть.

...Покойная жена Гиллеля тоже видела Голема лицом к лицу и почувствовала, подобно мне, что была в оцепенении, пока это загадочное существо держалось вблизи. Она была вполне уверена в том, что это могла быть только ее собственная душа. Выйдя из тела, она стала на мгновение против нее и обликом чужого существа заглянула ей в лицо. Несмотря на отчаянный ужас, овладевший ею тогда, она ни на секунду не потеряла уверенности в том, что тот другой мог быть только частицей ее собственного духа.

Умнее тот, кто просто ждет, готовый ко всему.

— Ожиданием чуда. Знакомо ли вам это? Нет? Тогда вы совсем, совсем бедный человек.

Конечно, он преступник. Но тот, кто находится в его шкуре и не делается преступником, должен быть пророком.

Этот мир существует только для того, чтобы мы думали о его гибели, тогда, только тогда начнется действительная жизнь.

Уродство же собственно настраивало меня даже сочувственно: он представлялся мне созданием, которому при его рождении сама природа с отвращением и с яростью наступила на лицо.