Цитаты из книги Приключения Гекльберри Финна

Я почти что каждый день ходил в школу, научился складывать слова, читать и писать немножко и выучил таблицу умножения наизусть до шестью семь – тридцать пять, а дальше, я так думаю, мне нипочем не одолеть, хоть до ста лет учись.

...если бы я раньше знал, какая это канитель — писать книжку, то нипочем бы не взялся, и больше уж я писать никогда ничего не буду.

смотрю – в церкви никого уже нет, кроме одной или двух свиней: дверь никогда не запиралась, а свиньи летом любят валяться на тесовом полу, потому что он прохладный. Если вы заметили, большинство людей ходит в церковь только по необходимости, ну а свиньи – дело другое.

Гарем — это что-нибудь вроде пансиона, по-моему. Ну, должно быть, и шум же у них в детской! Да еще, я думаю, эти самые жены все время ругаются, а от этого шуму только больше. А еще говорят, что Соломон был первый мудрец на свете! Я этому ни на грош не верю. И вот почему. Да разве умный человек станет жить в таком кавардаке? Нет, не станет. Умный человек возьмет и построит котельный завод, а захочется ему тишины и покоя — он возьмет да и закроет его.

...потому что вдова и вообще все добрые люди любят помогать всяким мерзавцам да мошенникам.

А по-моему, с её характером ей, наверное, куда веселей на кладбище.

Раза три он долезал до половины и каждый раз срывался и напоследок чуть не разбил себе голову. Он уж думал, что придется это дело бросить, а потом отдохнул, решил попробовать еще раз наудачу – и все-таки влез.

- Видел. - А ты как думал, для кого это? - Для собаки. - И я тоже так думал. А это вовсе не для собаки. - Почему? - Потому что там был арбуз. - Верно, был, я заметил. Как же это я не сообразил, что собаки арбуза не едят?

После ужина отец взялся за бутыль и сказал, что виски ему хватит на две попойки и одну белую горячку.

Тут старик пошел ругаться, и ругал всех и каждого, кто только на язык попадется, а потом еще раз выругал всех подряд для верности, чтоб уж никого не пропустить, а после этого ругнул всех вообще для округления, даже и тех, кого не знал по имени, обозвал как нельзя хуже и пошел себе чертыхаться дальше.

Это все мусор, дрянь; и дрянь те люди, которые своим друзьям сыплют грязь на голову и поднимают их на смех.

Тут и корова бы не удержалась от смеха, глядя, какие штуки откалывает наш старый дурак.

Самое жалкое, что есть на свете, - это толпа; вот и армия - толпа: идут в бой не оттого, что в них вспыхнула храбрость, - им придаёт храбрости сознание, что их много и что ими командуют. Но толпа без человека во главе ничего не стоит.

-Так для чего же тебе понадобилось его освобождать, если он уже свободный?
-Только женщина может задать такой вопрос! А как приключения -то?

я очень присмирел, как будто был виноват в чем-то, хотя ничего плохо не сделал. но это всегда так бывает:неважно, виноват ты или нет, -совесть с этим не считается и все равно тебя донимает. Будь у меня собака, такая назойливая, как совесть, я бы ее отравил. места она занимает больше, чем все прочие внутренности, а толку от нее никакого.

Самое жалкое, что есть на свете, - это толпа; вот и армия тоже толпа: люди идут в бой не потому, что в них вспыхнула храбрость, - им придает храбрости сознание, что их много и что ими командуют.

Что толку стараться делать все, как полагается, когда от этого тебе одно только беспокойство.

Совесть у меня была нечиста, и я никак не мог ее успокоить. Я так замучился, что не находил себе покоя, не мог даже усидеть на месте. До сих пор я не понимал, что я такое делаю. А теперь вот понял и не мог ни на минуту забыть - меня жгло как огнем.

Я почувствовал себя таким подлецом, что готов был целовать ему ноги, лишь бы он взял свои слова обратно.