Цитаты из книги Önce

Будешь все только крыльями размахивать и не полетишь. Знаем мы вас!

— Это хорошо для немцев; а я хочу любить для себя; я хочу быть номером первым.
— Номером первым, — повторил Берсенев. — А мне кажется, поставить себя номером вторым — все назначение нашей жизни.

Счастья! счастья! пока жизнь не прошла, пока все наши члены в нашей власти, пока мы идем не под гору, а в гору!

И любовь соединяющее слово; но не та любовь, которой ты теперь жаждешь: не любовь-наслаждение, любовь-жертва.

Душа не яблоко: ее не разделишь.

Всё — либо мелюзга, грызуны, гамлетики, самоеды, либо темнота и глушь подземная, либо толкачи, из пустого в порожное переливатели да палки барабанные!

Я не капризничаю, я сплю и вижу во сне Зою.

Но в самом деле, что за охота, помилуйте, теперь, в такую погоду, под этими деревьями, толковать о философии? Давайте лучше говорить о соловьях, о розах, о молодых глазах и улыбках.

Отдохните, сэр; перестаньте напрягаться, раскиньте свои члены!

"Ты указываешь мне на природу и говоришь: «И тут красота». Конечно, во всем красота, даже и в твоем носе красота, да за всякою красотой не угоняешься. Старики — те за ней и не гонялись; она сама сходила в их создания, откуда — бог весть, с неба, что ли. Им весь мир принадлежал; нам так широко распространяться не приходится: коротки руки. Мы закидываем удочку на одной точечке, да и караулим. Клюнет — браво! а не клюнет…"

Кто не видал Венеции в апреле, тому едва ли знакома вся несказанная прелесть этого волшебного города. Кротость мягкость весны идут к Венеции, как яркое солнце лета к великолепной Генуе, как золото и пурпур осени к великому старцу - Риму.

Она отбросила все постороннее, все ненужное и нашла себя: редкое, высочайшее счастие для художника! Она вдруг переступила ту черту, которую определить невозможно, но за которой живёт красота.

- Постой, постой, - возразил Берсенев. - Это парадокс. Если ты не будешь сочувствовать красоте, любить ее всюду, где бы ты ее ни встречал, так она тебе и в твоём искусстве не дастся. Если прекрасный вид, прекрасная музыка ничего не говорят твоей душе, я хочу сказать, если ты этим не сочувствуешь...

И, наконец, прибавил он, пусть мне сперва докажут, что на одном пункте земного шара может быть всюеселее, чем на другом пункте, тогда я поеду.

Особенно долго возился он с письменным столом, который никак не хотел поместиться в назначенный для него простенок; но Инсаров, с свойственною ему молчаливою настойчивостью, добился своего.

Спи, и да снятся тебе математические фигуры!

Меня терзает мысль, что если б я раньше понял ее, если б я умеючи взялся за дело...

Что-то сильное, безымянное, с чем она совладеть не умела, так и закипало в ней, так и просилось вырваться наружу.

Русскому стыдно не знать по болгарски. Русский должен знать все славянские наречия.

Неприклонность воли Инспрова была уже известна прежде Берсеневу; но только теперь, находясь с ним под одной кровлей, он мог окончательно убедится в том, что Инсаров никогда не менял никакого своего решения, точно так же как никогда не откладывал исполнение данного обещания