Цитаты из книги El problema final

«В наше время единственное поручительство дает внешность. Шерлок Холмс не появился бы на телевидении потому, что стал знаменит. Он стал бы знаменит после того, как появился на экране».

«Забавно, подумал я, как остро в определенных обстоятельствах проявляется потребность в чьей-то власти, под кровом которой можно укрыться. В конце концов, человечество – не более чем беззащитные общества, нуждающиеся в том, кто подаст физическую или духовную надежду. Это объясняет многое и в том числе – новейшая история Европы и всего мира это доказывает – многие ужасы.»

Я научился видеть, потому что умел смотреть

– Изворотливое хитроумие, свойственное преступному уму, превосходит ум нормального человека. Порой в преступлении проявляется истинный талант. Мы о таких злодеях даже не слышим, мы иногда не подозреваем об их существовании, потому что они никогда не совершают ошибок.

– Если у кого-то хватит ума совершить преступление, всегда найдется и тот, кто придумает, как его раскрыть. Воображение позволяет заполнить пустоты, образованные отсутствием фактов, хотя всегда существует опасность пойти по ложному следу или зайти в тупик.

– В романах и фильмах, – ответил я, – убийства совершают лишь после долгой и обстоятельной подготовки. А в реальности восемь из десяти преднамеренных убийств происходят в обстоятельствах спонтанных и случайных. Последующие кропотливые усилия направлены чаще всего на сокрытие этих обстоятельств или своей вины.

Одно из неудобств реальной жизни состоит в том, что очень редко удается увидеть развитие сюжета до конца. Зато в литературе и в кино развязку можно приберечь для последней главы

В таинственной истории задача автора не просветить читателя, а ослепить. Добиться того, чтобы читатель сосредоточился на вопросе «как?», а не «кто?». И потому задача автора – не дать читателю распознать расставленные ему ловушки, а если тот все же разглядит их или почует, следует накапливать ложные следы, предъявлять их один за другим, не давая читателю перелистнуть страницы, вернуться в начало, осмыслить и убедиться…

– Мне припомнилась одна старинная история. В жизни каждого человека есть секреты, которые могут привести его в тюрьму или на эшафот. Однажды был поставлен опыт над неким видным церковником, епископом, известным своей святостью. На каком-то пиршестве друзья, решив подшутить над ним, передали ему записку такого содержания: «Все раскрыто, беги, пока еще можно». И подпись – «Друг». Прочитав такое, епископ поднялся, вышел – и больше его никто никогда не видел.

– Но даже и в этом случае, – возразил я, – нам иногда подстраивают ловушки. Не вы ли сами вчера сказали: когда кажется, что преступление нельзя раскрыть, это лишь потому, что автор опустил какие-то важные подробности.

– Ну это же естественно. В противном случае есть риск, что читатель раскроет дело раньше, чем сыщик. – Он устремил на меня взгляд, который принято называть «пронизывающим». – Разве не так?

Вы как дети, — негромко произнесла Веспер. И добавила не то осуждающе, не то восхищенно. Играете в сыщиков.
Я поклонился, точно услышал комплимент: — Никто не играет так серьезно, как дети.

– Идеальным преступлением следует считать лишь такое, где ни виновный, ни непричастный не вызывают подозрений. Такое, которое никто и не сочтет преступлением.

Я посмотрел по сторонам, вспомнив слова, однажды сказанные мне Чарли Чаплином: «Когда включается камера и начинается съемка, надеешься, что возьмешь верный тон, хоть и не знаешь пока, сфальшивишь или нет. И скорее всего, не найдешь его, пока не будут отсняты три или четыре эпизода».

Если не считать титанов-классиков, эти книги – единственное, что стоит читать по два раза.

– Понимаю. Первый раз – чтобы разгадать тайну, а второй – чтобы понять, как она возникла. Вы это имеете в виду?

– Именно это. И сильней всего меня восхищает повествовательное мастерство обмана.

– Вы как дети, – негромко произнесла Веспер. И добавила не то осуждающе, не то восхищенно: – Играете в сыщиков.

Я поклонился, точно услышал комплимент:

– Никто не играет так серьезно, как дети.

до сих пор мне удавалось избегать той безжалостной, безотчетной злобы, которая иногда заставляет человека чувствовать себя стариком, выброшенным на обочину жизни.

— Это — мудрость.

— Нет, всего лишь тяга к душевному комфорту. Злоба очень изнурительна.

...перед лицом реальности, столкнувшись со зверством и  произволом, человеку свойственно искать утешения, отвлечения. Вы удивились бы, узнав, насколько сильна в нас способность к игре – даже по пути в газовую камеру.

...чем ближе к  вымыслу рассказы, напоминающие о негласном договоре автора с  читателем, тем они ценнее. Чрезмерная реалистичность в конце концов подводит их.