Цитаты из книги Невеста

— Крайт, — голосовые связки растерли первое слово в рык. — Вы… — кажется, Крайт решил, что терять больше нечего. — Меня прогоните? И лишиться талантливого нюхача? — Я тебя выпорю так, что ты неделю лежать будешь. — Спасибо, райгрэ!

Псам не нужны травы, у них живое железо есть. У альвов — сок лозы. И только полукровкам да людям приходится использовать то, чем мир богат.

Мама была выше папы на полторы головы. Он носил ботинки на высокой подошве, а она никогда не делала высоких причесок. Наверное, над ними смеялись… скорее всего, что смеялись, но мне эта их разница казалась чем-то естественным.

— И трава? Сам он — трава. Впрочем, для псов все, что зеленое и растет — или трава, или куст, или дерево. Нюансы их интересуют мало.

В драки Крайт ввязывался с завидным постоянством, все пытаясь доказать кому-то, что достоин зваться псом.

Старинный особняк, в отличие от хозяина умел ждать.

Пальцы сдавили грудь, хрустнули кости. И ворон с тоской вынужден был признать, что его обманули.

Я — позор рода… точнее, позор — моя матушка, а я так, живое свидетельство глубины ее падения. Во всяком случае, пока еще живое, а там — видно будет.

— Сейчас он — красивый символ. А символ легко станет знаменем для тех, кто хочет мести. Здесь нет ни твоей, ни его вины, но...

— Что еще ты готов сделать для меня, друг? — Стальной Король повернулся, и впервые с начала войны в его глазах не было пустоты. Он знает ответ: все. Не ради короны, долга и сомнительной чести именоваться правой рукой Короля, но ради человека, которого Виттар считал родным.

От ненависти сводило скулы, и от бессилия, понимания, что никогда ему не добраться до твари. Он видел ее лишь однажды, издали, и с той минуты потерял покой.

Стальной Король был молод. Всего-то двадцать девять весен, на две меньше, чем Виттару. Стальной Король был стар. В его глазах жила война и боль потухших жил, отравленных туманом. Ранние морщины изрезали лицо, превратив его в маску, и не нашлось бы в землях Камня и Железа того, кто осмелился бы заглянуть под нее. Не был исключением и сам Виттар, хоть бы и назывался другом короля. Стальной Король просто был.

И каждый год в Каменном логе остаются те, кто не способен совладать с предвечным зовом. Иные же, переплавленные, пережженные, становятся сильней.

Мне не нравилось то, что я видела внутри пса: грузное, черное. Гной под пленкой молодой кожицы, та самая язва, что уходит в самую душу, и чем дальше, тем сильнее ее разъедает.

Он пил жадно, но все же сдерживая себя. Не давился. Не расплескивал воду. Знает цену? Для пыток сгодится не только раскаленное железо, мне ли не знать.

Он был настолько жалок, что люди, прежде не посмевшие бы и близко подойти, постепенно осознавали: вот он, слабый, беспомощный и никому не нужный. Хорошая мишень.

«– Скорее всего. Макэйо в отличие от... сестры умел держать слово. – Признаваться в этом неприятно. – И совсем уж сволочью не был...

Хотелось бы знать, где пролегает та граница, которая делит совсем сволочей от не совсем еще сволочей. И по какую сторону ее находится сам Виттар.»

Я слушаю Каменный лог, и голоса источников знакомы.

Вода?

Огонь?

Все родники рождаются живыми. А остальное так ли важно?

Рокот первозданной жилы не пугает.

Она приближается. Медленно. Неотвратимо. Разливая рыжую-рыжую лаву, от которой исходит такой жар, что я перестаю дышать. И в какой-то миг жара становится слишком много. Я перестаю быть.

И Оден тоже.

Но вместе мы остаемся.

Человек.

Пограничье.

Пес.

Нынешний – огромен. Страшен? Возможно. Грозен. Он отливает золотом, тем самым, красным, которое дает родовая жила. И я, преодолев робость, все же протягиваю руку. Смотрю ему в глаза, снизу вверх, и вижу в них себя же.

А еще луну, острую, как его когти.

– Ты… чудо.