Цитаты из книги Рассказы

— Ежели глупого человека не побьёшь, то на твоей же душе грех. Особливо, ежели за дело... ежели беспорядок...
— Позвольте! За непорядками есть кому глядеть. На это есть урядник, староста, сотский...
— Уряднику за всем не углядеть, да урядник и не понимает того, что я понимаю...
— Но поймите, что это не ваше дело!
— Чего-с? Как же это не моё? Чудно-с... Люди безобразят, и не моё дело! Что ж мне хвалить их, что ли?

Ежели глупого человека не побьешь, то на твоей же душе грех. Особливо, ежели за дело... ежели беспорядок...

— Горячих напитков употреблять не следует.

— Я и так уже три дня не употребляю... У меня от простуды... Действительно, водка хрипоту придает басу, но от хрипоты октава, Кузьма Егорыч, как вам известно, лучше... Без водки нельзя нашему брату... Что за певчий, ежели он водки не употребляет? Не певчий, а одна только, с вашего позволения, ирония!.. Не будь у меня такой должности, я и в рот бы ее, проклятой, не взял. Водка есть кровь сатаны...

А Ольга Ивановна прислушивалась то к голосу Рябовского, то к тишине ночи и думала о том, что она бессмертна и никогда не умрёт.

Теперь Егорушка всё принимал за чистую монету и верил каждому слову, впоследствии же ему казалось странным, что человек, изъездивший на своем веку всю Россию, видевший и знавший многое, человек, у которого сгорели жена и дети, обесценивал свою богатую жизнь до того, что всякий раз, сидя у костра, или молчал, или же говорил о том, чего не было.

Смерть страшна, но ещё страшнее было бы сознание, что будешь жить вечно и никогда не умрёшь.

И когда коляска тихо переезжала реку, Кирилов вдруг встрепенулся, точно его испугал плеск воды, и задвигался. — Послушайте, отпустите меня, — сказал он тоскливо. — Я к вам потом приеду. Мне бы только фельдшера к жене послать. Ведь она одна! Абогин молчал

Одеяла, тряпки, тазы, лужи на полу, разбросанные повсюду кисточки и ложки, белая бутыль с известковой водой, самый воздух, удушливый и тяжелый, – всё замерло и казалось погруженным в покой.

Тот отталкивающий ужас, о котором думают, когда говорят о смерти, отсутствовал в спальне.

Во всей природе чувствовалось что-то безнадежное, больное;

Если что случится, то… я не переживу, – сказал

У порога этой двери стоял Абогин, но не тот, который вышел. Выражение сытости и тонкого изящества исчезло на нем, лицо его, и руки, и поза были исковерканы отвратительным выражением не то ужаса, не то мучительной физической боли.

– Я не замечал, что он ездит каждый день, не заметил, что он сегодня приехал в карете! Зачем в карете? И я не видел! Колпак!

У меня умер ребенок, жена в тоске, одна на весь дом… сам я едва стою на ногах

Что у меня общего с вашими романами? Оставьте меня в покое!

Когда немного погодя доктор сел в коляску и поехал, глаза его всё еще продолжали глядеть презрительно.

Гнев его еще не остыл, но он старался показывать вид, что не замечает своего врага…

Мойсейка, которого Никита постеснился обыскивать в присутствии доктора, разложил у себя на постели кусочки хлеба, бумажки и косточки и, всё еще дрожа от холода, что-то быстро и певуче заговорил по-еврейски. Вероятно, он вообразил, что открыл лавочку.