Цитаты из книги Вратарь и море

Просто в одночасье началась весна. Желтые одуванчики заполонили канавы и были похожи на россыпь звезд.

"Онемев, дрожа от холода, мы во все глаза глядели, как с парома спускают спасательную шлюпку. Лена застонала и закрыла лицо руками:

• Если это Райдер плывет нас вылавливать, лучше я сама потопну!"

"Несколько секунд все шло отлично, но вот плот стал крениться. Я отполз в сторону, чтобы перераспределить вес, а то кильнемся.

• Help! - шепнула Биргитта и схватилась за мачту.

Пора прекратить это безобразие: лиса лишает жизни домашних кур, которые не делали ничего плохого, исключительно несли яйца, в крайнем случае, катались на санках

А потом они заговорили по-английски. В школе у меня дела с ним гораздо лучше, чем у Лены. Она вообще не понимала, на кой черт его учить, когда уже знаешь норвежский. Но как съездила на Крит, сразу все поняла.

...ничего вкуснее я в своей жизни не пробовал. И хотя теперь мне чуточку страшно умереть от цирроза печени, но игра стоила свеч.

– А что это с ней, не знаешь? – Переходный возраст, – сказала Лена, как будто только и ждала моего вопроса. – Переходный? – испуганно спросил я. – Но это не опасно?

– Когда человек часами сидит и тупо пялится на паромы, у него душа умирает, – сказала однажды Лена.

– Нужно немножко подождать, – объясняла она нам с дедом, – и скоро у меня родится братик, точь-в-точь такой, как я. Будет орать, обделываться и вообще.

И совершенно не был готов к тому, что ты чувствуешь, беря на руки свою новорожденную сестру. А она раз — и тут же проникла мне в сердце и угнездилась там. Если бы она велела мне сделать доклад перед всем классом, я бы сделал. Вот такое это было чувство.

Дед всегда держит телефон подальше от уха, как будто это краб и того гляди вцепится в него.

Я так намертво вызубрил «К Элизе», что сыграл без запинки, хотя чувствовал себя за пианино тушкой дохлой обезьяны.

Лену одаренной сроду никто не называл. Отлично она выступает только на физкультуре и на перемене. Все остальные школьные предметы, по мнению Лены, просто никому не нужная ерунда.

Ильва вбила себе в голову, будто у Лены талант к музыке есть, просто он глубоко зарыт.

— Так бабушка Трилле была смотрительницей маяка? — спросила Лена и вытащила из пакета бутерброд вдвое больше ее рта. — Нет, смотрителем был ее отец. — Но она здесь жила, когда ты в нее втюрился? — не унималась Лена. Я искоса посмотрел на деда. Наверняка ему надоели вопросы про бабушку. Но нет. Наоборот, улыбается, довольный. — Скажем так: она жила здесь, когда влюбилась в меня. — Угу, — сказала Лена, — хвастай-хвастай.

— Смотри, море яйца отложило! — сказала Лена, когда мы взобрались на одну из самых высоких скал и с нее увидели внизу бухту, усыпанную круглыми серыми камешками.

— Вы что, заложника взяли? — грозно спросил папа.
— Да, — пробормотала Лена. — Она из Голландии. Мы как раз плыли ее возвращать.

«К Элизе», которая при первом чтении нот показалась мне непреодолимой, постепенно превратилась в музыку

Рогнстад, наш учитель, не приспособлен к людям, которым музыка не дается

В 78 лет человек достаточно взрослый, чтобы решать самому.