Цитаты из книги Simetierre

... дни, которые можно назвать действительно хорошими, выпадают не так часто. Может быть, в жизни каждого человека наберется не больше месяца таких счастливых дней. Луису подумалось, что Бог в великой милости своей сделал так, чтобы эти редкие дни явно выделялись на фоне скучной и одуряющей серой рутины.

Иногда Господь мешкает, а иногда Он указывает на вас и говорит вам, что дает шанс.

Любая женщина, которая хоть что-нибудь соображает, скажет вам, что на самом деле ничего не понимает в сердце мужчины.

Когда любимый зверек выбегает на дорогу и гибнет, ребенок никогда не забывает.

У каждого старика есть свой трюк. Порой безыскусный, но некоторые из них красиво смотрятся.

Горе напоминает боль от вырванного зуба. Сильная вначале, боль прячется, словно пес, поджав хвост. Боль ждет своего часа. А вот когда кончается действие новокаина, разве можно с уверенностью сказать, что больше болеть не будет?

Голдмен возразил что в его заднице больше ума чем в голове у Луиса Крида

Старики имеют свойство умирать, как кузнечики зимой

Он повидал за свою врачебную карьеру две дюжины мертвецов, и ни у одного из них не было признаков души.

Семья Джуда теперь ушла в прошлое, как спутник, покинувший планетарную орбиту. Да, в прошлое. Фотографии в альбоме. Рассказы, в которых у нее еще не было артрита, а кровь оставалась молодой и горячей. Это прошлое не нуждалось в ней живой. И, если тело человека - это только конверт, содержащий в себе душу, как думают верующие, то для этих крепких парней прошлое было письмом, которое они никогда не прочтут.

Столь тонкая грань между приятным и отвратительным? – удивился он и в этом для него был заключен некий потаенный смысл. – Между этими понятиями такая тонкая грань, что вы можете спокойно перешагнуть ее. Отрешиться от мелкой суеты. Забраться на дерево, повисеть среди листьев, упасть на могилу, подсматривать за любовниками…

Это был взгляд лжеца, пытающегося скрыть свою ложь.

Подсознание есть действительно нечто подобное липкой бумаге для ловли мух, как о нем говорят специалисты.

Смерть — это грань, за которой прекращается боль и начинается добрая память. Это не конец жизни, а конец боли.

Теперь будет еще и этот. Как мы его назовем? Луис думал об этом, ожидая начала церемонии. "Наш похоронный альбом"? "Соболезнования"? "День, когда мы закопали Гэджа"? Или, может быть,более торжественно, типа "Смерть в нашей семье"?

Наконец, заглянув в аптечку, Луис взял туинал, который первый мединститутский квартирант Луиса называл Тунервиллом. "Попробуй Тунервиллских колес, Луис," - говорил он, поставив пластинку Криденса. Обычно Луис отказывался от путешествия в сказочную Тунервиллмандию, так что, может, вышло к лучшему, когда его сосед провалился в середине третьего семестра, и на Тунервиллских колесах укатил во Вьетнам, армейским санитаром.

Смерть ужасна сама по себе – животного, друга или родственника, и незачем ещё устраивать эти дурацкие аттракционы…