Цитаты из книги Gone with the Wind

«они долго смотрели друг другу в глаза, и между ними лежала навсегда утраченная золотая юность, которую они в свое время так бездумно провели.»

«И я вот что хочу сказать: тем, у кого этот стержень надломился, лучше умереть.»

Дамы считали Ретта отвратительно, невыносимо вульгарным. Мужчина за его спиной говорили, что он свинья и мерзавец. Словом, новая Антанта любила Ретта не больше, чем старая, а он, как и прежде, даже не пытался наладить с ней отношения. Он следовал своим путём, забавляясь, всех презирая, глухой к претензиям окружающих, настолько подчёркнуто любезный, что сама любезность его выглядела как вызов

Эти люди черпают мужество в прошлом. Она же черпает мужество, строя планы на будущее.

Легко досталось - легко и спускается

солнце уже закатилось, и багряный край небес поблек, став тускло-розовым; лазурь над головой постепенно окрашивалась в нежные, зеленовато-голубые, как яйцо зорянки, тона, и таинственная сумеречная тишь природы неслышно обступила Скарлетт со всех сторон.

Ни на что и ни на кого нельзя рассчитывать, кроме как на себя

Да, я знаю, что есть ад,  но только на земле. А не после смерти. После смерти ничего нет.

Он,несомненно, негодяй, хотя, надо отдать ему должное, - танцует божественно.

ни разу после возвращения домой не позволила она себе выплакаться как следует, а если хоть раз дать волю слезам, от ее так старательно взращённого в себе мужества не останется и следа.

-Подслушивая, можно порой узнать немало интересного и поучительного

Она с самого начала знала, что не обойдётся без неприятностей, если оставить Ретта Батлера ужинать

Ты боишься, что жизнь Дориана будет разбита, по-моему, разбитой можно считать лишь ту жизнь, которая остановилась в своём развитии.

Наверное, можно закрасить пятна у леопарда, но, сколько их не крась, он все равно леопардом останется.

Я подумаю обо всём этом завтра.

И она снова была молода и беззаботна. А потом раздавался крик крошечного проголодавшегося существа, и всякий раз в первый миг было только удивление и мелькала мысль: "Что это - у нас в доме ребёнок?" И тут же она спохватывалась: "Да это же мой сын!" И внезапное возвращение к действительности было тягостным.

Бог всегда на стороне более сильной армии.

— Можете, положа руку на сердце, сказать, что вы меня не любите?

Он глубоко вобрал в себя воздух и быстро произнес:

— Да, могу. Я не люблю вас.

— Это ложь.

— Даже если и ложь, – сказал Эшли мертвенно ровным, спокойным голосом, – обсуждать это мы не станем.