Anathem [German Edition]

«Анафем» Нила Стивенсона это интеллектуальная космоопера и тот редкий пример научной фантастики, которая не просто использует научные идеи как декорацию, а строит на них весь сюжет.

Планета Арбр, 3689 год. Молодой фраа Эразмас живёт в матике — чем-то среднем между монастырём, университетом и интеллектуальной крепостью, где веками спасают знания после очередных цивилизационных крахов. Когда ворота открываются и он впервые выходит во внешний мир, выясняется, что угроза куда серьёзнее академических споров.

Сюжет завораживает своим размахом и непредсказуемостью. Из философского семинара роман постепенно вырастает в космооперу с поликосмизмом, ветвящимися мирами и звездолётом из соседнего «повествования».

Стивенсон не разжёвывает термины и не упрощает концепции. Философские и научные дискуссии занимают значительную часть текста и постепенно раскрывают мир Арбра и Космоса. Но здесь же и главный барьер. Диалогов много, и они порой избыточно замудрённые.

Любовная линия выглядит менее убедительной на фоне философского размаха, а финал при всей грандиозности идеи кажется немного скомканным.

Вообщем «Анафем» это роман, в котором спасение мира начинается с философского семинара. Он объёмный, местами перегруженный и совершенно не подходит для «расслабленного чтения». Зато масштабен, умён и по-своему обаятелен.

Подойдёт тем, кто любит умную научную фантастику и получает удовольствие от сложных идей, научных споров и концепций многомирия.

Тем, кто ищет лёгкий экшен и чтение «без напряжения», книга может показаться перегруженной и слишком обстоятельной.

Затем я взялся за Книгу. Поскольку единственное её назначение — мучить читателей, чем меньше я о ней расскажу, тем лучше. Изучать, переписывать и зубрить Книгу было худшей формой епитимьи.

Я недавно писала статью об опыте чтения трудных книг, пропустив самую, наверно сложную из всех - "Анафем". Колоссальный по объему, неподъемно тяжелый для понимания, он насыщен научными сведениями до кристаллизации и скорее являет собой соединение учебника по ядерной физике и молекулярной химии с философским трактатом, чем роман. Каким-то немыслимым способом, умудряясь сочетать со всем перечисленным авантюрный сюжет, ярких героев и высокий уровень эмоционального отклика.

"Анафем", непосредственно после "Синдрома отката", констатирует, что в лице Нила Стивенсона человечество потеряло еще одного своего гения. Мыслитель, за которым приходилось тянуться изо всех сил, превратился в популяризатора сомнительных идей. Однако преимущество творцов в том, что их репутацию делает созданное в лучшую пору, а преимущество читателей - в возможности возвращаться к их лучшему. Со второго раза поняла в книге сильно не все, но намного больше, чем в первый. Интересно будет снова вернуться к ней года через четыре и выудить еще толику смысла. А пока, поделюсь тем, что уже имею.

В основе идея: взять некий мир, во многом подобный нашему, переживший в далеком прошлом коллапс, связанный с бесконтрольным внедрением научных открытий; и разнести в нем ученых с простецами - не в конфронтацию по разные стороны баррикад, но ощутимо разграничив сферы влияния, и посмотреть, что из этого получится. А получился восхитительный гибрид монастыря и университета с почти военной дисциплиной, добровольно принимаемой аскезой в мирских благах, но без фанатизма в том, что касается плотских отношений между разнополыми адептами (фраа и суурами, братьями и сестрами). На самом деле, кризисов за многотысячелетнюю историю Арба было три, и после каждого отношение к носителям знания ужесточалось.

Но не в том смысле, что их запирали, к примеру, в шарашках и заставляли изобретать что-нибудь, остро необходимо социуму, вроде альтернативного источника энергии. Нет, здесь в точности наоборот: иноки, в каждом последующем откате, обособлялись от мирян все сильнее, а инструменты, которым им дозволялось пользоваться в своих штудиях, все больше упрощались. То есть, смотрите, все знают, что наука дорогое удовольствие и в нашем мире на нее тратятся миллиарды (да, несравимые с военными расходами и тратами на роскошь, но все же). Так вот, в мире Арба ученым оставлены настолько примитивные средства, что фраза, ставшая главным мемом романа: "Нам угрожает инопланетный корабль, начиненный атомными бомбами. У нас есть транспортир" - обретает едва ли не буквальный смысл.

Замечательно подробно прописанный мир Канона со строгой регламентированностью всякого действия, четкая осмысленность происходящего в каждую следующую минуту. Обеты принимаемые членами концентов, сложные, но умопостижимые: в зависимости от уровня потенциальной угрозы разрабатываемой дисциплины безопасности популяции, контакт адептов с миром не чаще раза в год, десять, сто или тысячу лет. Вообще, вся неспешная, четко структурированная жизнь концента - это такой подарок читателю, который традиционно ждет уж рифмы "розы", на роли которой должно выступить осознание, что изолировать науку от мира тоже не выход, нужен срединный путь. Но тут прибыл поручик Ржевский...

В смысле, Стивенсон все-таки в значительной мере автор научно-фантастического экшена, которому скучно без погонь, перестрелок, драк, странствий, сопряженных со смертельной опасностью. И еще, его талант не камерного, но панорамного, масштабного свойства. "Имя Розы" легким движением руки преображается в эпическую космосагу с прибытием но орбиту Арба инопланетного корабля и необходимостью для героев на коленке перестраивать систему мира таким образом, чтобы включить в нее близкие контакты третьего вида.

И если вы подумали, что авантюрная составляющая окажется тут в приоритете, вы глубоко ошиблись, потому что события положат начало бесконечным дискуссиям о взаимной несовместимости множества обитаемых миров, в ходе которых беззащитный мозг читателя вскипит неоднократно, тем более, что практика во многом опровергнет теоретические построения. Хотя всем несоответствиям найдутся блестящие постфактум объяснения. Ну, а чего бы вы хотели, Стивенсон времен "Анафема" таки был гением и его уровень владения материалом на порядок превосходил тот. что у среднего и даже сильно не среднего читателя.

Но со вторым хождением на территорию романа, кажется, постигла основную мысль, она в том, что, подлинно взыскующий знания и готовый жертвовать ради него временем и тривиальными удовольствиями человек переходит на уровень, позволяющий силой мысли творить чудеса. Я не из таких, в смысле - узнавать новое люблю, но удовольствиями жертвовать не готова. Зато научилась совмещать, делюсь лайфхаком, который помогает с трудным чтением - это аудиокнига, главное, чтобы она была начитана по-настоящему хорошим исполнителем, слушать которого в радость. Игорь Князев для меня такой и знаю, что в любви к нему я не одинока.

Невероятно интересный роман о платонизме. Увлекающий своей оригинальностью мысленный эксперимент. Каким был бы наш мир, если бы философия и наука эллинов прошли путь христианства - с упадком, расцветом, расколом и прочими неизбежными этапами. Если бы наука стала религией. Уделом избранных. Отгороженных от мира высокими стенами.

Многие вступают на территорию общин детьми и ворота отрезают все знакомое и привычное, что было в жизни до этого момента. Впереди аскетизм и служение науке. Инакам - жителям научных общин, разрешается иметь только три вещи - стлу, заменяющей любой вид одежды, хорду, чтобы подпоясываться и сферу, которая заменяет стул, подушку, корзину, фонарик и еще много чего, в зависимости от поставленной цели. Тренированные, привычные к обучаемости мозги инаков способны решить бесконечное множество задач с помощью всего лишь этих трех вещей.

История мира помнит многие катаклизмы и конфликты. Когда ученые в своих экспериментах заходили слишком далеко, напуганные миряне разрушали их общины, а власти налагали очередной запрет. Первое Разорение случилось, когда слишком бурно развивалось направление по изменению структуры атома и свойств материи. Второе - когда понадобилось ограничить вмешательство науки в генетические цепочки. Теперь новые исследования в этих темах запрещены. Инакам запрещено пользоваться мобильными телефонами, компьютерами, интернетом, который на Арбе называют авоськой.

Контакты ученых с внешним миром сведены к минимуму. В зависимости от того, насколько полно инак готов отдать себя науке, сформировано несколько видов научных общин. Самое простое - это унарии. Для инаков этих общин ворота во внешний мир открываются раз в год. Они могут уйти и больше не возвращаться. Или остаться еще на год. Что-то вроде получения высшего образования. Есть децинарии - ворота открываются раз в десять лет. Уже ближе к аспирантуре. Для тех, кто решил всерьез заняться наукой, а не только получить диплом. Есть центенарии - тут уже нет случайных людей, одни закоренелые ученые. Выход в люди - раз в сто лет.

Ну и пик крутизны - милленарии. Для них ворота открываются раз в тысячу лет. Самые таинственные персонажи романа. Их пение, их способности не давали покоя всю книгу. Их загадка интриговала до последнего. Самые вероятностные кандидаты на роль легендарных инканторов. О чем думали мирские власти, когда принимали решение оставить талантливых ученых на тысячу лет предоставленными самим себе? Да, у них отобрали коллайдеры и прочие опасные игрушки, зато оставили самый мощный инструмент для познания и преобразования вселенной - их сознание.

Автор совсем не облегчает чтения, за что ему выражаю огромную признательность. Он предлагает игру - "Изучи мой мир". Стивенсон дает подсказки в нужном количестве и идет на шаг впереди читателя, чтобы он не сбился с правильного курса. Ты вроде все делаешь сам, но все задачи изначально решаемы и по силам. Нужны всего лишь концентрация и желание преодолеть все трудности. Эта очень интересная игра. Меня она поглотила сразу и не желает отпускать даже теперь, когда книга прочитана.

В самом начале было только любопытство. И принятый вызов, брошенный объемом. 960 страниц - это вам не фунт изюму. К моей радости оказалось, что незнакомый доселе автор пишет как раз ту фантастику, которая мне нравится. В меру необычный мир, чтобы было где разгуляться воображению и в меру использует нашу историю, чтобы было на что опираться новым конструкциям и брать детали для сборки. Научные лекции он умело разбавляет юмором. Конференции и мозговые штурмы чередует приключениями и путешествиями. Не забывает и про любовь. Все-таки основным персонажам романа по девятнадцать лет, а значит, гормоны будут гнуть свою линию невзирая ни на что. Пусть на дворе хоть вступительные экзамены, хоть опасность быть изгнанным, хоть угроза уничтожения планеты. Множество интереснейших тем. Бесконечное разнообразие мест. Богатый выбор персонажей.

Есть свой шаолинь. С ним будет связана самая захватывающая глава романа. И одна из самых грустных. Стивенсон даже Стартрек умудрился впихнуть в сюжет. Найдется место и для детективного расследования. И для космооперы. Когда думаешь, что интересней быть уже не может, сюжет делает очередную загагулину и ты выходишь на новый уровень счастья. Сколько знакомых лиц! Отдельный вид удовольствие узнавать в легендарных личностях Арба известных ученых Земли. Определять кто в этом мире Архимед, кто Пифагор. Вот софисты, а вот демагоги. А вот Платон. И его мир идеальных треугольников идей разросся у Стивенсона в увлекательнейший роман. Это же надо было так обыграть теорию, что идеи витают в воздухе и могут одновременно прийти в голову разным людям! С изменениями, но очень похоже. Понравилось объяснение того, как поведет себя вселенная, если попробовать вернуться в прошлое, чтобы убить дедушку.

Стивенсон не уставал удивлять, доставая из шляпы одного кролика за другим. Запредельный уровень чародейства. Причем интерес продержался всю книгу, не ослабевая. До последнего было не понятно, чем закончится. Обещанная аннотацией беда придет не сразу. Будет подкрадываться незаметно, вися на орбите и собирая информацию. Открытие ворот будет в самом начале и до момента, когда угроза встанет в полный рост и заявит о себе в полный голос, пройдет целая вечность. И это не совсем метафора, учитывая размеры книги. Земля и тут оказалась третья планета, хоть отсчет ведется по иным приметам. Такое внимание к деталям и перекручивание известных фактов восхитительно! Как и изобретение новых слов в стиле хливких шорьков. А еще в романе есть Жюль Верн. Одним словом - шедеврально!