Цитаты из книги The Winners

Все волнуются, как ты там, их это страшит.
Я отвечу — да что вы! Да ладно! Он всего-то перепрошит.
Надгробие — только знак для памяти, просто точка,
Но в могильной земле тебя нет, абсолютно точно.
Хоть не знаю толком, где ты есть,
Знаю точно, ты не здесь,
А где-то там, где берег, складное кресло и старый фургон,
Там ты сидишь, и смеешься, и ты влюблен.
У тебя коньки и целый остров, кругом сверкающий лед,
По которому мчится мальчик, он никогда не умрет.
И длится твоя игра, любимая и смешная,
И в ней, настоящий, цельный, ты летишь, побеждая.
Уверен, счастлив и смел,
Ты стал всем тем, чем хотел.
Где теперь ты, друг мой, где, не знаю, нет,
Но мы точно свидимся через сотню лет!

Это было невыносимо — что солнце снова встало, что Мая тут, а Беньи — нет. Всю жизнь почти каждый день она будет думать: «Гордился бы он мной? Достойно ли я живу? Хороший ли я человек?» Потому что такая уж она есть, такая, как и все, с кем она выросла в этом городе: с виду простой, но на самом деле ужасно сложный человек. Обычные необычные люди. Необычно обычные. Мы просто пытаемся жить свою жизнь, жить друг с другом, жить с самими собой. Радоваться, когда выпадает минута радости, горевать, когда нас постигает горе, удивляться счастью наших детей, не проваливаясь в бездну от мысли, что никогда не сможем их защитить.

Врассыпную бросились все, кто был в раздевалке. Кто-то побежал в туалет, кто-то в душевые, кто-то пытался выбраться через окно. Все, кроме Беньи. Потому что он из тех, кто бросается в огонь.

Он всегда был такой.
<…>
БАНГ БАНГ

Эти два выстрела отняли жизнь Беньи. Оба попали в сердце. А куда еще они могли попасть? Беньи весь был — одно большое сердце.
<…>
Все, кто знал Беньямина Овича, — особенно мы, знавшие его настолько близко, чтобы называть его Беньи, мечтали, что его история продлится долго. Что его ждет хорошая спокойная жизнь. Счастливый конец. Мы надеялись, что так оно и будет, — о, как же мы надеялись, — хотя в глубине души, пожалуй, знали, что все это не для таких, как он. Потому что он был из тех, кто всегда готов заслонить собой, защитить, броситься на помощь. Во всех сказках он считал себя злодеем, настоящие герои всегда так думают, поэтому в сказках мальчишки вроде него никогда не доживают до старости. Сказки о мальчишках вроде него всегда заканчиваются тем, что мы перестаем мечтать о машине времени, потому что если бы кто-нибудь и изобрел такую машину в далеком будущем, то все, кто любил Беньи, уже бы воспользовались ею, чтобы вернуться сюда, в прошлое.

Нас таких много.

начальной школе, когда мальчишки бьют нас на переменах и таскают за волосы, девочки обращаются за помощью к взрослым, а те говорят: да вы им просто нравитесь!! Так мы приучаем мальчиков к тому, что у них есть на нас право. Потом мы взрослеем, и тогда они насилуют нас, и если мы не считаем это КОМПЛИМЕНТОМ в свой адрес, то мы просто чокнутые сучки, так? Они бьют и убивают нас, но это просто потому, что мы им нравимся. Что тут непонятного?
всегда думаете, что должны говорить со своими дочерями о мальчиках. Нам нельзя носить короткие юбки, ходить одним, напиваться и влюблять их в себя. Но не надо говорить с нами о мальчиках, мы и так уже все знаем, потому что это нас, черт возьми, они насилуют!!!! Лучше говорите с вашими ублюдками-сыновьями!!! Пусть они говорят друг с другом, пусть останавливают друг друга. Воспитайте вы хоть одного парня, который станет директором в какой-нибудь школе и поймет наконец, что когда мальчики таскают девочек за волосы, то виноваты мальчики. Расскажите своим сыновьям, что, если у них хоть раз ВОЗНИКЛО СОМНЕНИЕ, что девушка, с которой они переспали, этого не хотела, значит, она действительно этого не хотела!!! Если ты не понимаешь, хочет этого девушка или нет, значит, ты никогда не спал с человеком, который этого хочет. Хватит говорить со своими дочерями. Мы и так все знаем.

Ты сама знаешь, что я прав. Спой мне что-нибудь, — попросил он.
— Я не взяла гитару.
— Ты, похоже, не знаешь, что значить «петь», — заметил он, и Мая раздраженно пихнула его в бок.
— Хватит придуриваться! Ты понимаешь, о чем я! Я не могу петь без гитары. Не могу, и все … Для меня это неестественно.
— Да ты вся — неестественное чудо природы.
— Угу. Кто бы говорил. Самый нормальный человек во Вселенной.
Беньи улыбнулся этой своей улыбочкой. Они беспечно брели к озеру. Ана и мальчики соревновались, кто не побоится выйти на лед дальше всех. Ана, конечно же, выиграла. Мая положила голову на плечо Беньи и пообещала:
— Я спою тебе завтра.

После этого она будет петь ему каждый вечер.

Цаккель стояла внизу на площадке и тоже видела его. Чувства были не по ее части, люди тоже, но с тех пор как он ушел, она так и не позволила никому играть под шестнадцатым номером. В каждой команде, которую ей когда-либо доведется тренировать, она оставит этот номер свободным, потому что никогда не перестанет надеяться именно на это: что дверь вдруг откроется и в ледовый дворец войдет он — так, словно ничего не случилось. Ей придется тренировать куда более одаренных игроков, более быстрых и техничных, но у нее не будет никого, кого она бы не отдала за этого длинноволосого идиота. Поймав ее взгляд, Беньи коротко кивнул, Цаккель кивнула в ответ. Вот и все. Беньи боялся, что, подойди он ближе, она еще, чего доброго, спросит, не решил ли он снова играть, а огорчать ее он не хотел, поэтому держался на расстоянии. Цаккель не из тех, кому свойственно кусать локти, однако она пожалеет, что тогда сразу не подошла к нему и не сказала, что ей его не хватает. Точно так же, как будет жалеть обо всем, чего не успела сказать Рамоне.