Цитаты из книги The Wind-Up Bird Chronicle

Я, как бы это выразиться, известен тем, что друзей у меня мало.

Когда сидишь в колодце и говоришь с кем-то наверху, с голосом происходит что-то странное: никак не уловишь тон речи.

Я вообразил, как плаваю на Крите в море. «Чистейший белый песок и море, густого, как виноградное вино, цвета», — было написано в путеводителе. Я все пытался представить, какое оно — море, густого, как виноградное вино, цвета. Неплохое, наверное.

Из-за этих фантазий жизни можно лишиться.

Мир политики, Окада-сан, - это алхимия своего рода. Мне не раз приходилось видеть, как совершенно несуразные и вульгарные желания приносят великолепные результаты. А есть и другие примеры: когда благородные великие цели оборачиваются продажностью и коррупцией. Политика - такая штука... В ней не рассуждают. В ней все решает результат.

Люди меняются, для этого есть разные причины, и иногда получается, что, пройдя через такую трансформацию, человек становится ни к чему не годным.

Время, похоже, течет как-то не по порядку - "а", "б", "в" ... так не выходит. Вихляет туда-сюда.

Вся моя работа здесь - делай, как начальство прикажет. Думать ни о чем не надо. Как будто перед началом рабочего дня запираешь мозги в шкафчик, а под конец достаешь обратно и идешь домой.

Казалось, я разошелся с реальностью, в которой жил раньше, и теперь она бродила где-то рядом.

У реальности как бы несколько слоев.

Извини, но покупать людей не в моих правилах.

Приемный покой - совсем не такое благостное местечко, как кто-то может подумать. Клеенка, которой обтянуты диваны, - жесткая и твердая, как застывший труп, а воздух в помещении такой, что вдохнешь разок - и сразу заболеешь. По телевизору все время муть показывают, кофе в автомате на вкус - настоящая вареная газета. Все люди сидят с печальными, мрачными лицами. Короче, местечко прямо в духе иллюстраций Мунка к романам Кафки.

У жизни куда более жесткие законы и рамки, чем думают люди, затянутые в ее водоворот.

Я почувствовал себя персонажем какой-то плохо написанной повести. Мне даже послышался чей-то осуждающий голос: "Кто это такой? Совершенно нереальный персонаж". А может, так оно и есть на самом деле?

Курсор, остановивший свой бег в самом конце последней строки, продолжал размеренно мигать, точно хотел подстроиться под биение сердца, в затаенном ожидании момента, когда на экране возникнет следующее слово. Но слов больше не было.

Как это замечательно: протянуть руку, коснуться и почувствовать чье-то тепло.

Смеюсь, болтаю, а мысли все время витают неизвестно где, как выскользнувший из рук воздушный шарик.

Может быть, я и ничтожество, но не мешок с песком. Я живой человек.

Конечно, нельзя сказать, что у меня нет никаких отличительных особенностей. Сейчас я сижу без работы, помню имена всех братьев Карамазовых.

Если бы только можно было спросить у него: где ты шлялся целый год? Зачем? Где остались следы потерянного тобой времени?